Бахму действовал быстро. Он схватил Лорени и потянул его к очередной клетке, которая стояла через проход, ближе придвинутая к стене. Таким образом, получилось так, что они отошли от Хэнги и Данки на несколько шагов, вернувшись назад. Ноги запутались, и они упали на пол, чуть не поранившись палашами. Сев на грязные доски, Лорени оказался прижатым спиной к прохладной стене, а Цурбус перед ним, стоящий на коленях.
- Молчи, – прошептал он и бросил косой взгляд через прутья клетки на видневшихся Хэнги и Данки. – Ничего не говори.
Лорени итак молчал. Он не знал, что говорить. Просто смотрел теперь уже на Бахму всё теми же ничего не понимающими глазами и сухо всхлипывал, словно собираясь заплакать. Но глаза при этом оставались сухими.
- Он просто делает ему искусственное дыхание, – нашёлся Цурбус, тихо зашептав в лицо Иренди-младшего. Несколько секунд они смотрели друг на друга так, словно один пытался из другого сделать дурака, втюхивая ему какую-то ересь на счёт того, что за бортом не вода, а кисель.
Наконец, Лорени нахмурился, в его глазах сверкнула искринка гнева, и он уже открыл рот, чтобы высказать своё негодование, как Цурбус закрыл его ладонью, приблизившись так близко, что их кончики носов коснулись друг друга. Иренди снова раскрыл широко свои зелёные глаза, посмотрел в бирюзовые Цурбуса и почувствовал, как начинает заливаться алой краской. Странные ощущения возникли в груди от этой непонятной близости. Бахму сам был сконфужен, он смотрел в глаза Лорени и единственное, что ощущал, это водоворот жадных эмоций, готовых затянуть его в свои глубины. Так и хотелось убрать эту ладонь и коснуться обветренных, но мягких губ Иренди.
Разрушил идиллию двух пар звук спускающихся в трюм людей. Такое было ощущение, что вся команда «Фортуны» свалилась с верхней палубы вниз. А это была всего лишь Сальмит и двое кадетов из команды «Сирены Моря».
- Ну что тут? – крикнула женщина и быстро стала оглядываться. Потом присела возле одного лежавшего у клетки паренька, всмотрелась в лицо, параллельно с этим щупая пульс у него на шее.
- Они под действием наркотиков, – сказал Хэнги, неся на руках Данки к выходу из трюма. Он среагировал моментально, а вот юноши всё ещё сидели на полу, правда, Цурбус руку убрал с губ Лорени.
- Дьявол, – только и выдохнула Сальмит и тут же начала раздавать приказы.
К тому моменту, как капитан и кадеты спустились в трюм, бой закончился. Работорговцев собрали на верхней палубе, связали и приказали сидеть тихо. Количество похищенных ими человек, вместе с Данки, составило девять пареньков симпатичной наружности, но Муар среди них действительно выделялся, и даже нельзя было сказать каким именно образом. Просто он был… милее или безобиднее, хотя второе на самом деле было не так.
Сначала Хэнги забрал Данки к себе на корабль, где отдал его в руки корабельному врачу, и Сальмит вроде как согласилась. Сейчас стоял вопрос в другом, нужно было оттянуть «Грязные паруса» в какой-нибудь форт и сдать его на попечение властям. Было два выхода: вернуться в Скандарию, до которой оказалось сутки пути, или же плыть до порта Флагосто, который стоял на краю Чёрного моря. Только до него было двое суток пути. Сальмит выбрала второе. Потому что оттуда до Жемчужного моря было ближе, а назад возвращаться совсем не хотелось. К тому же, они уже отставали от графика, и задержка эта составляла четыре дня.
Таким образом, спустив пленных работорговцев в трюм и позаимствовав у них провиант и воду, Сальмит определила на пятимачтовый галеон штурмана и нескольких человек, чтобы управляться с парусами. Женщина приказала трогаться в путь. Три корабля, надув паруса, быстро поскользили по волнам прочь от Заводи Склепии, где уже к краю океана подбирался целый флот мародёров. Ещё час и они бы напали на ведущие бой корабли и, может быть, даже потопили бы их.
Перед тем, как тронуться в путь, Хэнги всё же обратил внимание на сына, который был занят работами, как и все. Поразмыслил немного и решил оставить вопрос о его возвращении в Шоршель на потом, когда они прибудут в порт. Поэтому, он, перекинувшись несколькими словами с Сальмит, которая была раздражительней обычного, удалился в лазарет, где Данки уже успели поставить капельницу, слегка оттереть его от грязи и обработать ранки, полученные от трения верёвок о кожу. Вид Данки приводил нервы Хэнги в натянутую нить. В груди всё клокотало, и адмирал первый раз в жизни почувствовал нечто такое, отчего захотелось Данки закрыть на вершине самой высокой башни и никому не показывать.
