Хэнги был и зол, и рад. Он быстро сгрузил юношей в шлюпку и прямым ходом пошёл в порт, оставив и контрабандистов, и патруль на небольшом, но боевом дирижабле, зависшем над морем. Пока плыли, он молчал, ничего не говорил, но вид Лорени и Данки его ни капельки не успокоил. У сына на лице и шее были странные следы. Данки оказался ранен, следы на шее были не лучше, чем у Лорени. На их телах были многочисленные порезы и ушибы. Цурбус был вроде живее всех, хотя и он выглядел не лучше.
- Это что? – спросил требовательно Хэнги.
- Это корни ракушек, – пришлось ответить Цурбусу, потому что Лорени прибывал в странном смятении, а Данки просто отвернул лицо в сторону, чтобы не смотреть на адмирала. На данный момент этот человек его раздражал, хотя прижаться к нему всё же хотелось. – Они оставляют вот такие следы. Я читал об этом в книге по Жемчужному морю ещё в Ансэрит, – зачем-то добавил Бахму.
- Понятно, – буркнул Иренди-старший. – А это что?
Цурбус икнул про себя. Директор указывал на следы от гноя призрака. Что ответить, Бахму не знал, но врать он не хотел.
- Это призрак, – всё же пришлось сказать. – Лорени посмотрел ему в глаза, и тот сразу же заразил его своим вирусом. После гноя призраков остаются такие следы, но они скоро сойдут, как и следы от корней ракушек.
Чем больше Цурбус говорил, тем страшнее ему было. Он ещё никогда не видел адмирала таким пугающе злым.
- Я уже взрослый! – вдруг выкрикнул Лорени, обратив на отца внимание. – Ты чего злишься?!
- Потому что ты мой сын, вот и злюсь, – вдруг вспылил Иренди-старший, но тут же прикусил язык и слегка отвернулся, тем самым говоря сыну, что разговор на данный момент исчерпан. Хотя, бурлившая в груди злость продолжала вскипать с новой силой, заставляя адмирала сжимать и разжимать кулаки. Вот это сюрприз. Призрак, корни ракушек, контрабандисты… С последним надо бы разобраться. Хотя, патруль сам разберется.
Интельмаль встретил их гулом пьяных голосов, торговых площадей, криками, песнями, дружным хохотом. Впрочем, как и многочисленные порты. А ещё их встречали пограничники, патруль и сама Сальмит с Волдином. Туа, как только шлюпка подошла к пирсу, лишь перекинулся в сторонке несколькими словечками с адмиралом и отправился на «Сирену Моря». Все остальные, включая Лорени, Цурбуса и Данки, направились в портовый участок для заполнения протокола и допросных листов по делу о контрабандистах.
- Вы слишком далеко зашли, капитан Сальмит, – говорил Хэнги, когда они возвращались на пирс, где пришвартовались «Фортуна» и «Сирена Моря». Была ночь, и по порту было опасно ходить, но не в такой компании. Адмирал, два вооружённых человека, Горол и сама Сальмит. Хотя, молодые люди были уставшие и еле-еле волочили ноги.
- Хочу спросить вас, адмирал, – серьёзно, но тихо, в тон Хэнги, задала вопрос женщина. – А что вы будете делать, когда ваш сын самостоятельно отправится в море? Оно намного опаснее для капитана, нежели для простого моряка.
- Не хочу этого говорить, капитан, – сказал Хэнги, сам недовольный своим ответом. – Но когда у вас будут свои дети, тогда вы поймёте.
Сальмит плотно сжала губы. Она некоторое время смотрела в упор на профиль адмирала, потом отвернулась от него, глядя перед собой. Кивнула и раздражённо хмыкнула.
- Вы лишили меня этой радости, адмирал.
Хэнги ничего не ответил, он даже не удивился высказыванию Сальмит. Однако, задумался над её словами. А капитан тем временем, ускорив шаг, поравнялась с впереди идущим Горолом.
Когда они вышли на пирс, Хэнги посмотрел на сына, потом быстро скользнул взглядом по Данки и, ничего не говоря, направился к «Сирене Моря». С каким-то сожалением Лорени ступал на борт «Фортуны», с каким-то сожалением принимал душ, всё время поглядывая на закрытую дверь, за которой стоял Цурбус. Хотел его пригласить, вдруг загорелась идея – принять душ вместе. Но тут же отмёл её прочь, потому что стало страшно. Принимать душ вместе – это значит заниматься сексом. В последнее время с Цурбусом не получается никак по-другому. Отступила куда-то ненависть. Сошла на нет злость. Всё чаще Лорени стал засматриваться на Бахму. Поражаться его красоте, удивляться его уму, спокойствию и одиночеству.
Всё чаще Лорени стал ловить себя на мысли, что близость Цурбуса ему приятна, ведь совсем недавно он не то, что ненавидел этого человека, он презирал его за то, что тот гей. И сам стыдился того, что Бахму сделал в тот вечер, после того, как они вернулись из первого своего плавания. Что же происходит сейчас? Где его ненависть? Где его злость? Где его презрение и страх перед тем, что его сделают пидором? Где всё это? Где прежний Лорени? Кем он стал?..
Ночью они спали как убитые, после того, как заглянули ещё к Кураше, который проверил их состояние и обработал раны. А когда проснулись, за окном весело светило солнышко, чирикали птицы, словно будильник, пробуждая ото сна. Лежали в прежней позе, но удовлетворить утренний стояк так и не получилось. В дверь стукнули, они в тот же миг отлипли друг от друга, чуть не свалившись с кроватей.
