Их вызывала Сальмит. Правда, перед тем, как пойти на аудиенцию к капитану, Цурбус и Лорени привели себя в порядок. Умылись, почистили зубы, побрились, одели чистые штаны, носки, начистили сапоги. Потом быстро позавтракали.
- Вот ваша очередная работа, – сказала женщина, когда они остались наедине с капитаном в кают-компании. Сюда могут заходить только офицеры, а Лорени и Цурбус были, мягко говоря, даже не моряками. Так уборщиками. Но Сальмит сама их привела сюда, значит, разрешила. – Этот жемчуг нужно перебрать по цветам. Разложить по этим шкатулкам. Стекляшки по цветам – по этим мешочкам. Работы здесь хватит на день, жемчуг надо отсеять чётко, без задоринки.
Иренди и Бахму посмотрели на стоявшие на столе шестьдесят коробочек, несколько шкатулок и сложенные в общую кучу мешочки.
- Как только вы управитесь, – на стол легло что-то знакомое и долгожданное. – То можете быть свободны. Этот ключик откроет замочек, который сковывает эти кандалы. Ну, а вот это, – на стол опустилось ещё что-то. Большая, пятилитровая бутыль с ромом. – Вам мой личный подарок в знак вашей долгожданной свободы.
====== 19 глава Сладкий ром ======
Бутылка, ключ, коробки, шкатулки, мешочки, закрывшаяся дверь за капитаном Сальмит. Снова бутылка – она просто выбивается из общего натюрморта. Ключ – к нему так и тянутся взгляды. Коробки, шкатулки, мешочки – так мимоходом, по которым только лишь скользят взгляды. И опять: ключ, бутылка, шкатулки, мешочки, коробки. Бутылка, ключ, мешочки, коробки, шкатулки... дверь. Бутылка. Ключ. Мешочки. Коробки. Шкатулки. Жемчуг!..
Молодые люди переглянулись, подняли сцепленные руки, не сговариваясь и не задумываясь, насколько они уже могли прочесть мысли друг друга. Посмотрели на тонкую, коротенькую цепочку, на широкие браслеты кандалов, потом перевели взгляд на ключ, затем на бутылку, следом на шкатулки, коробки, мешочки… Посмотрели на дверь. Наверно, Сальмит пошутила? А если нет?
Цурбус, сидевший ближе к ключику, протянул руку, взял его. Приподнял, зажав между пальцами. Посмотрели на него, как на диковинку, потом сообща кивнули. Бахму приставил его к замочной скважине. В этот момент они оба вздрогнули, хотя предлога для этого не было. Медленно повернули головы к двери, облегчённо выдохнули – она была закрыта. Снова переглянулись, Цурбус вернул на место ключ. Встали, подошли к двери, опять переглянулись, кивнули и легонько открыли её, посмотрели в образовавшуюся щель. В коридорчике никого не было. Выдохнули с облегчением, вернулись на свои места.
Немного посидели, магнитируя ключ, потом бутылку. Лорени сглотнул, ром был сладким, он это знал. Хотелось сделать глоток, но… Работа прежде всего, а значит, взгляды тут же устремились на коробочки с жемчугом, потом на шкатулки и на мешочки. Цурбус, потянувшись за коробочками, взял сразу две, одну придвинул услужливо Лорени, вторую себе. Потом расставил шкатулки, разложил мешочки, и в полной тишине они приступили к своей работе. В этот момент осознание того, что это последняя совместная работа, закралось в душу лёгкой грустью.
Лорени вновь почувствовал приступ грусти и странного давящего на грудь ощущения того, что не должно было случаться. В голове вновь появился рой вопросов, сомнения и истязания. Самобичевание, стыд, смешанный с тоской, и отчаяние, что всё закончится, и для оправдания своих чувств не останется больше причин. Но самое главное – это чувства. Что они? Какие они? Как их звать? И зачем они здесь, в этой мальчишеской, совсем ещё молодой груди? Кто виноват в том, что они появились? И что делать, чтобы их не было? А может, и не надо делать ничего? Но если не делать, то, как тогда с ними бороться? А если не бороться? Если не бороться, то, как с ними жить?
«Мне нравится… Он мне нравится, – думал Лорени, осторожно высыпая содержимое коробочки на стол и разглядывая в дневном свете, проникающим через окна, жемчуг, драгоценный, морской камешек. – Его глаза, – голубая жемчужина упала в одну из шкатулок. – Его улыбка, – перламутровая в другую. – Его волосы, – чёрная в третью. – Его голос, – белая в четвёртую. – Его прикосновения, – стекляшка розового цвета нырнула в мешочек. – Его горячее дыхание… Нравится всё, я больше в нём ничего не ненавижу, хотя вот прямо сейчас хочу сказать какую-нибудь гадость, но не могу, потому что за своё прошлое поведение, когда я говорил эти гадости, мне вдруг становится стыдно. Стыдно перед ним. Я даже в глаза не могу посмотреть, даже просто посмотреть на него. Блин, да в чём проблема?!»
