- Пошли-пошли, – махнул рукой доктор и исчез из поля зрения Иренди. Лорени хотел ему ещё что-то сказать, но не успел. Удручающе выдохнув, он поплелся следом за врачом, решив, что в лазарете всё же откажется ещё раз от приглашения на чай.
- Ох, молодёжь, – проговорил Кураша, открывая какую-то баночку, накручивая на тонкий, длинный стержень небольшой слой ватки. Лорени как раз перешагнул порог, когда услышал тихий вздох доктора. На звук открывающейся двери, Кураша посмотрел на Лорени. – Спускай штанишки, будем лечить твою попку.
- Ч… Чего? – глаза Иренди стали как та самая жемчужина, которую ему подарил Цурбус. Кстати, где она? Не выпала ли? Хотя, сейчас не о ней речь.
Лорени вцепился в пояс штанов, словно с него кто-то их пытался стянуть. Доктор в тот момент продолжал накручивать ватку с видом делового человека.
- Я как тебя увидел, сразу всё понял. Ну, конечно, молодость это хорошо, особенно, когда гормоны плещут через край, но не так же. Чем Цурбус думал? Заниматься этим всю ночь на девственную попку, это самоубийство и убийство.
Лорени стоял как столб, ни живой, ни мёртвый от слов Кураши. Продолжал сжимать пояс штанов, широко открытыми глазами смотреть на доктора, который теперь уже окунал стержень в открытую им ранее баночку.
- Так, ты сказал у тебя какие-то дела. Значит, давай шустрее. Снимай штанишки, иначе, к вечеру поднимется температура, потом пойдёт зуд, затем волдыри… – и много ещё чего, от чего у Лорени глаза полезли на затылок. За секунду он расстегнул ширинку, пуговку, стянул штаны до колен и повернулся задницей к доктору. Стало стыдно, неловко. А Кураша довольный своей маленькой ложью, подошёл ближе к Иренди, слегка надавил ладонью на спину, заставляя его нагнуться вперёд. Лорени несколько секунд сопротивлялся, что-то бормотал невразумительное. Пришлось опять озвучить симптомы после такого жестокого секса.
Ватка, намотанная на стержень, а потом зачерпнувшая содержимое баночки, аккуратно, почти нежно скользнула в горящую болью дырочку. Пока доктор смазывал ранки и воспалённый анус, Лорени кривился от боли, чуть не плача. Процедура длилась минут пять. Потом Кураша ещё вколол Лорени в две ягодицы по шприцу и позволил одеться. В проходе приятно холодило, но отчего-то к горлу подступила тошнота.
- Через минут тридцать начнёт действовать, но по возможности пока этим не занимайтесь. Неделю, не меньше.
- Да ничем мы не занимались! – вспылил, краснея, Лорени, но Кураша на эту очевидную ложь даже не обратил внимания.
- Завтра придёшь ещё, помажу и вколю витаминки, – сделал заключение врач, закрывая баночку, стягивая ватку со стержня. – Можешь идти.
Лорени некоторое время хлопал глазами, осознавая, что врач позвал его действительно, чтобы помочь и подлечить порванный анус, а потом, расслабившись, кивнул и утиной походкой вышел из лазарета.
Несколько минут он стоял в коридорчике, размышляя, что ему делать, а потом направился на верхнюю палубу. Кого-то не хватало. Чего-то не хватало. Складывалось ощущение, что было пусто. Лорени обернулся, вот с этой стороны весь последний месяц всегда был Цурбус. Но сейчас его не было. Потому что вчера их разъединили, они стали свободными друг от друга. Вчера осуществилось то, чего они так долго ждали. Но радостно ли от этого на душе?
«Цурбус плывет до Ансэрит, – вдруг всплыла в голове мысль, когда Иренди поднялся на верхнюю палубу. Здесь стало тихо, лишь Горол бубнил, спускающемуся по лесенке Тану что-то. Но тот куда-то торопился, может девушка у него? А, кажется, он с Ай сошёлся. Как же хорошо. – Цурбус сойдёт в порту Шахандер, – продолжал думать Лорени, подойдя к поручням и глядя на морскую гладь. – Он вернётся домой, а что буду делать я? Если я останусь здесь, тогда стану частью команды «Фортуны» и всё равно больше его не увижу. Если уйду с отцом в Шоршель, тогда вернусь в Академию, потом стану капитаном какого-нибудь корабля и опять его не буду видеть. Палка о двух концах. Но, с чего вдруг меня так стало волновать это? Не увижу, и что с того? Кто такой… кто Цу… Цурбус такой? Пиратский… Пират. А я сын адмирала, директора и героя. Я отличник, и моё место на квартердеке. Если останусь на «Фортуне» буду простым матросом. Если вернусь… Но я хочу другого. Ни первого, ни второго. Я хочу другого», – сложив руки на поручнях, Лорени опустил лоб на них и почувствовал горечь. Горечь не от того, что, быть может, они скоро расстанутся, а от того, что так и не может признать, принять то, что его тянет к Бахму. Что его тянет за Бахму. Как ни противно это звучит, но Лорени хотел быть с Цурбусом.
«Я хочу быть там, – тихо, совсем неслышно, мелькнула на задворках сознания мысль. – Где Цурбус». Вот дурак!
Лорени сорвался с места так резко, что, сделав пару шагов, замер, скривившись. Боль отступала, но не совсем, чтобы позволять телу делать такие резкие, прыткие манипуляции. Подождав с минуту, пока уляжется боль, Лорени медленно пошёл к трапу.
