Волвар тихонько рассмеялся и протянул Нигме коробку, завёрнутую в подарочную бумагу и обмотанную многочисленными лентами. Царский подарок.
- Пока я буду принимать душ, вот, ознакомься со своим подарком, – и, чмокнув Нигму в губки, прошептал. – С днём рождения.
Оставив его одного, царь быстро сбежал вниз и устремился к другому широкому проёму в стене. Там находились купальни.
Оставшись один, Нигма присел на край кровати и принялся с огромным наслаждением, но быстро, развязывать ленточки, при этом стараясь их не рвать и даже не мять. Когда ленточки были аккуратно смотаны, Нигма принялся за подарочную бумагу. Сняв её не менее аккуратно, чем ленточки, он сложил её и отложил к ленточкам. С каким-то волнением взялся за тонкую крышечку и потянул её вверх. Когда его взгляд упал внутрь, он ахнул. Такой красоты Нигма никогда в своей жизни не видывал. По сравнению с ней его куцый гребень – юноша кинул взгляд в сторону своего подарка – какая-то говняшка.
Из купальни доносился приглушённый звук льющейся воды, а Нигма выуживал из коробки нити бус из драгоценных камней, металла и жемчуга. Примерял их на себе, смотрелся в зеркало и ахал. В комнате стоял приглушённый свет ночных торшеров, но даже в этой бледности была видна яркость камней, металла и переливы жемчужин. Нигме такой подарок нравился.
Неожиданно в его голове появилась очень развратная мыслишка. Она, как червячок, проедала со скоростью света его мозг, и хотя Нигма постоянно отгонял её, она въедалась с каждым разом всё сильнее и сильнее.
Волвар вышел из купальни только через пятьдесят минут. Пока разделся, пока снял парик, потом конечно, мылся быстро, потому что тело горело от возбуждения, и он всё же боялся, что Нигма, испугавшись, сбежит. А лишить его попу девственности очень сильно хотелось и именно сегодня. Намотав на бёдра полотенце, хотя первой мыслью было выйти голым, но взглянув в зеркало на свой стояк, решил не ранить наивные мысли Нигмы, царь вышел из купальни.
К кровати вели три ступени, и Волвар, практически взлетев по ним, замер у самого края третьей. Нигма вздрогнул, услышав быстрые шаги, оглянулся.
- Ой, я ещё не готов, – скороговоркой сказал Нигма, а у Волвара от вида оного кровь хлынула в голову с такой скоростью, что чуть не вырвалась фонтанами из ноздрей, ушей и глаз. Интересно, чью наивность он не хотел ранить, Нигмы или быть может свою?
Нигма был обнажён. По краю кровати разбросаны платье, подъюбники, парик, ленточки, гольфы и мужские вещи. Нигма пялил на себя все найденные в коробке бусы, некоторые накручивал на запястья и пытался одновременно накрутить на лодыжки. Волосы цвета соломы торчали в разные стороны, щёки горели, синие глаза нервно блуждали. Его застали на месте преступления.
- А ты в душ не хочешь? – как-то сильно ровно и спокойно спросил вдруг Волвар.
- А я сходил. Пока тебя ждал. Раз десять наверно, каждый раз после туале… Ой, – и смутился ещё сильнее. Вообще-то он рассматривал Волвара. Он, конечно, видел царя обнажённым и не раз, когда мерки снимал, но в это утро, в такой вот обстановке, Волвар казался равным богам. Красивое тело, стройное, Нигма уверен был, гибкое. Шоколадный загар ложился ровно и сладко. Так и хотелось откусить кусочек. Ой, какие пошлые мысли. И вот лицо. Нигма видел лишь в детстве Волвара, не спрятанного за маской грима. И сейчас, глядя на ровные, слегка резковатые, но гладкие черты лица, понимал, что видит этого человека первый раз в своей жизни. Красивый – вот какая мысль была у Нигмы.
- Прости, Нигма, – прошептал Волвар, делая несколько шагов к кровати, где находился парень, разодетый только в одни бусы. Восхищённых глаз Нигмы он словно бы и не видел. – Ты сам виноват.
- Что? – жалобно пискнул тот, но не успел даже понять, что происходит. Царь откинул надоевшее полотенце, повалил Нигму на спину и впился в его губы. Поцелуй был жарким, жадным, опустошающим. Парень не сопротивлялся, он таял. Пальцы на его ногах поджимались, мышцы живота сжимались. По телу разлеталась сладостная дрожь, в голове уже клубился туман. Волвар его целовал по настоящему, и Нигме это снова нравилось.
Оторвавшись от губ, царь принялся покрывать поцелуями его шею, ключицу, грудь, всё время сталкиваясь с бусами. Вот он коснулся губами соска, и Нигма вздрогнул. Там было так приятно. Волвар целовал его, посасывал, лизал горячим и мокрым языком, покусывал и вбирал в горячий рот. Путаясь пальцами в многочисленных бусах, Волвар то сжимал их, то наматывал на руку. Оторвавшись от соска, он слегка приподнимался и тянул за собой Нигму. Нигма поддавался этой «игре», потому что уже ничего не соображал. Секунда и он был во власти ласк царя.
