Широкие ворота распахнулись, словно кто-то специально стоял и ждал Лорени и Хэнги. Но когда, перешагнув через невысокий порожек и пройдя несколько шагов, Ло оглянулся, они снова закрылись и никого, кто бы их открывал и закрывал, он не увидел. В узкую щель между створками скользнул ветер, бросившись на Лорени, словно тот был чужим. Затрепал его волосы, рубаху и устремился дальше, не обращая внимания на прикрывшего глаза парня. Повернувшись к шагавшему спокойно в сторону высокого и огромного здания отцу, Лорени нагнал его и уверенно пошёл дальше, туда, где сновали люди, слышался звон стали, крики, бой склянок и барабанов. Туда, где на него смотрели действительно, как на чужого, не на пирата, а на сына адмирала, однажды убившего пирата, хотя теперь уже это было не правдой. Ступая по широкому крыльцу, Лорени вдруг подумал, что наверно Цурбус чувствовал себя таким же чужим, когда ступал по коридорам Академии, снова и снова сталкиваясь с ненавистью, которой одаривал его сын адмирала Иренди, вовлекая в этот круговорот и других кадетов тоже.
Через десять минут они оказались перед закрытой дверью, в которую адмирал постучал и, услышав:
- Входите, входите, – потянул створку от себя. Переступая порог кабинета директора Школы, Лорени вступал в новую жизнь, оставляя за спиной старую и забирая в эту только лишь одного человека, которого обещал ждать и которому так и не смог сказать три самых важных слова…
====== Эпилог 1 часть Море опалённое свободой ======
Четыре года спустя.
Волвар устал. Жизнь царя – это жесткая рутина, от которой хочется каждый раз повеситься. Одни проблемы наступают на пятки другим, со всех сторон в тебя вгрызаются, пытаются разорвать на кусочки, требуя деликатности, такта, острого ума и холодного сердца. Как же всё достало! Как же хочется скинуть с себя эту неподъёмную корону и снова окунуться в свободу, которая рассекает на всех парусах по Великим Водам бескрайнего мира.
Пройдя мимо замершего у дверей в его апартаменты караула, царь взялся за ручку, потянул створку на себя и переступил порог. В обители царя был лёгкий полумрак. Один единственный источник света, высокий с несколькими колокольчиками-абажурами торшер стоял возле ширмы, являясь неким продолжением, а может и началом раздвинутых гармоникой створок. Дверь за его спиной закрылась, скорей всего это сделал один из караульных, отмерев на доли минуты. Царь посмотрел на дверь, а потом по комнате разлетелось собачье «гав».
Волвар повернул голову на лай и растянул, окрашенные в чёрный цвет, губы в улыбке. Через всю опочивальню к нему спешил большой, кучерявый пёс. Он доходил ему холкой до пояса, имел висячие, большие уши и белоснежные носочки на задних лапах. Купированный хвост смешно торчал из кудряшек маленьким отросточком и забавно подрагивал из стороны в сторону. Собака рада была увидеть за сутки первый раз своего любимого хозяина.
- Ах, ты, мой хороший, – проговорил довольно Волвар, сделал несколько шагов вперёд и нагнулся к псу. Тот принялся тереться о хозяина, ласкаться, довольно открывать пасть, вываливая свой тёмно-бардовый язык. Ладони царя прошлись по спине, потрепали бока. Зацепились в кольцах шерсти, разглаживая их. – Великолепный.
- Тяф, – послышалось тонкое, почти писклявое с другого конца комнаты, и Волвар посмотрел туда. Приподняв головку из-за подлокотника большого кресла выглядывала маленькая, чёрная собачка. Забавно нагибала головку на бок и смотрела своими бусинками глаз на Волвара.
- Аааа, Ваше Величество Царь, вы как всегда за работой, – протянул довольно Волвар и, продолжая трепать большого пса, направился к креслу.
- Тяф, – ответила собачка, встала передними лапками на подлокотник и довольно завиляла своим маленьким, закрученным в колечко хвостиком.
- Простите, Ваше Величество, я вовсе про вас не забыл, – проговорил Волвар и когда добрался до кресла, собачонка спрыгнула на пол и, виляя хвостиком, стала семенить у ног царя, довольно на него поглядывая.
Волвар тихонько рассмеялся, присел в кресло, и тут же ему на голову кто-то плюхнулся. Сегодня царь был в ярком парике, больше похожем на хвост павлина, перья падали ему на плечи, на грудь, скользили отдельными хвостами по спине. На макушке было нечто вроде пальмы, в которой прятался гребень. Но грим у правителя Ансэрит был мрачным, как и его одежды.
- Пират, ты меня испугал, – проговорил Волвар, приподнимая голову. Попугай ярко алого цвета раскрыл крылья, ухватил клювом один из локонов парика, а потом, подёргав его, прогорланил:
- Смерть всем псам! Нигма сильнее любит Волвара!
