Волдин наградил Цурбуса взглядом полным негодования, но юному капитану на это было ровным счетом наплевать. Сунул ему ведро, швабру и, развернувшись на каблуках сапог, пошёл прочь. Ну, примерно, вот такие были у них отношения.
К Коралловому морю они пришли ровно через одиннадцать дней. Бросили якорь в нескольких милях от него. Соваться, на ночь глядя, в это опасное море не было резона, особенно, когда ты на какой-то развалюхе. Вечер сгущал краски быстро, и вот когда солнце уже зашло за горизонт, кадеты устремили свои взгляды туда, где за лёгкой дымкой сумрака пряталось не совсем в это время года гостеприимное море.
До ночи они делали приготовления, которые вроде бы за время путешествия уже можно было сто раз переделать. Однако, всегда оставалась малая суета. Потом легли спать и ровно в пять утра повскакивали со своих коек, умылись, поели и через сорок минут сгрудились на верхней палубе. Две шлюпки были спущены на воду, пустые ящики были загружены. Правда, среди тех, что им дала дирекция Академии, вдруг появился ещё одни. Как бы невзначай. Цурбус не стал ничего говорить, но про себя отметил сей важный факт.
Сальмит, моргая сонными газами, обошла ровные шеренги кадетов. Небо светлело, точки звезд гасли, оставляя небосвод для дневного светила. Таял серп луны.
- Коралловое море, – заговорила Сальмит, широко зевнув и взлохматив шапку, выцветших под лучами солнца, золотистых волос. – В это время года не слишком опасно. Кораллы сейчас спокойны, их рост остановлен, но миграция улиток всё ещё проистекает. Поэтому в первую очередь окучивать надо те кораллы, на которых этих тварей больше, чем мух на говне. Всё ясно?
- Да! – отозвались глотки.
- Тогда вперёд… – и зевнула.
В шлюпках помещалось как раз по шесть человек, но только четыре из них были сборщиками. Шлюпка, в которую загрузился Цурбус, отчалила от корабля на минуту раньше второй и, рассекая воды носом, устремилась в серость нового утра.
Плыли в тишине, но с замирающим сердцем. Коралловое море славилось своей непредсказуемостью и красотой. Кораллы рвались из морской воды вверх, к синему небу и к золотистому солнцу, принимая такой разношерстный облик, что порой казались настоящим городом. И в них действительно жили: птицы, букашки, мошки, мотыльки, морские обитатели: от крабов до ползучего планктона. Сами же улитки обитали на внешних стенках кораллов, присасываясь к поверхности так крепко, что отодрать их можно было только с помощью острого лезвия специального ножа.
Вообще это путешествие было опасным для такой слабой группы, какой была восьмая. Однако, все те, кто сидел в двух шлюпках, пока об этом не думали. Это самое лучшее путешествие, что могло произойти за год практики в их жизни. И даже Цурбус им был доволен.
И вот через двадцать минут им стали встречаться первые коралловые отростки, выступающие из морской воды. Небо стало светлее, на востоке стал брезжить рассвет. И глазам кадетов действительно открылся настоящий город. Коралловые рифы рвались ввысь, сплетались между собой, образуя некое подобие колонн. Изгибались, становясь аркой или скользя хребтом по волнам, словно змей. Разветвлялись, становясь каменными деревьями. Высились сплошной, с выпуклостями стеной, исходились заострёнными конусами, сплетались в сети над головами, проплывающих под ними шлюпок. Кадеты, как зачарованные, смотрели на это чудо природы и не могли оторвать глаз от алых и синих переливов, от поросших зелёным и золотистым мхом внешних стенок, от закутанных планктоном и морским плюющем, распустившимися цветами на коралловых отростках. Из глоток кадетов вырывался благоговейный трепет, и даже Цурбус от волнения прерывисто задышал. Они попали в настоящий город кораллов, город, а вовсе не море.
Оцепенение прошло, когда солнце показало первые свои лучи, которые скользнули по вершине одной из гладких колонн коралла, и на глаза Бахму упал первый блеск от раковинки. Он мотнул головой, окрикнул своих товарищей, которые слегка недовольные оторвались от созерцания окружавшего их чуда. Пришлось взяться за работу и, погоняя их грубыми и резкими словами, Цурбус распределил каждого сборщика по кораллу. Себе выбрал самый проблемный: высокий со скользкими стенами. Он уходил точно шпиль высоко в небо и в отличие от некоторых не собирался гнуться, волноваться, расщепляться и тому подобное.
Отдав ещё несколько распоряжений остающимся в лодках, Цурбус поудобнее перетянул снаряжение и взмахнул руками. Когти, что он держал зажатыми в руках, щёлкнули, выпустив парочку отростков, и, ступив одной ногой на борт шлюпки, Цурбус со всего размаху, вонзил когти в стену коралла.
