- И что с того? – не стал отнекиваться Бахму. Надоело убегать. Да, он гей, и кто хочет пусть сам бежит, а он останется на своём месте. Ответ, конечно, получился грубым, но что тут поделаешь. Надоело ему всё.
- Фуу, – протянула Сальмит, скривилась и продолжила допрос. – И что реально нравится, когда тебя в жопу трахают?
- Меня никто не трахает. Это я трахаю.
- Хааа. А это разве не одно и тоже?
- А то вы не знаете, как это у геев?
- Неа.
Цурбус поджал губы. Дальше говорить вообще не хотелось. С чего ему тут клоуном выступать. Многие тут же навострили уши, Сальмит глыкала вторую половину бутылки и явно её допивала.
Молчание затянулось, и она с грохотом опустила бутыль на палубу, глядя на Цурбуса слегка пьяными, но серьёзными глазами.
- Знаешь, Цуксик, – новое имечко. – Не важно кто ты, гей, баба или тщедушная скотина. За тебя говорят твои поступки. И то, как ты себя будешь вести и то, как ты будешь относиться к своей работе, к людям и к окружающему миру, то и будет твоим «я». И Золотой окунь тебе в этом поможет, если, конечно, ты его попросишь. Правда, Йок?
В ответ послышался храп, но капитаншу это не смутило. Она пьяно кивнула головой и сказала:
- Вот, что и следовало доказать, – и глотнула из бутылки. – Но знаешь, это противно, когда пидорок… Беееее…
- Ну, извините, – буркнул Цурбус, не зная, как ему реагировать на заявления женщины. С одной стороны она его поддерживала, с другой – становилась в ряд с теми, кто презирал однополые отношения.
- Чё, совсем на баб не тянет? – продолжала теребить она Бахму, когда в бутылке уже ничего не осталось. Щелчок пальцами и с места тут же сорвался один из кадетов.
- Капитан Сальмит, – осмелился Цурбус. Ему вообще не нравился этот разговор. – Золотого окуня не существует.
- Я верю, что Йок его видел. Он врать не станет, – она икнула, махнула рукой. – Так что давай попробуем поцеловаться.
У Цурбуса глаза полезли на лоб. А она, сосредоточившись на важном моменте, поправила тонкие лямочки на… лифчике, если так можно было его назвать и чуть-чуть придвинулась к Бахму. Тот чуть-чуть отодвинулся. Она чуть-чуть придвинулась… Он чуть-чуть отодвинулся… И так до тех пор, пока не упёрся в стену борта. Встав на четвереньки, она потянулась своими губами к его лицу, вытягивая их трубочкой.
- Да ни за что! – выкрикнул вдруг панически Цурбус, упершись руками в её плечи.
- Тогда, за борт его! – вдруг весело закричала Сальмит, вскинув вверх руки и сжав кулачки. Цурбус не понял, что произошло. Его подхватили и тут же выкинули за борт. Он плюхнулся в воду, погрузившись в спасительную прохладу. Хорошо, что скинул ботфорты, а то потянули бы вниз. Тяжелее было бы плыть. Хотя, пираты плавали лучше простых людей, даже в сапогах. Он всплыл на поверхность, и хотел уже было выкрикнуть не совсем лестные слова в адрес женщины, однако следом за ним стали прыгать и другие члены команды.
Два часа они провели в воде. Весело смеялись, ныряли, даже пытались играть в мяч, который чудом оказался в каюте кока. Сальмит вообще разделась, а может, просто куда-то смыло водой её «купальник», но кадеты возрадовались такой вот случайности. Правда, получили потом вне очереди и драили до ночи палубы, вымывая итак чистые доски.
Через одиннадцать часов, после того, как они попали в штиль, подул лёгкий ветерок, наполняя бледно-алые паруса, и они вновь отправились в путь.
Как ни странно за одиннадцать дней пути, Цурбус очень хорошо сошёлся только с одним человеком. И это была не Сальмит. Это был Волдин. Тот оказался тоже геем, к большому удивлению Цурбуса. Он спокойно об этом говорил, потом ещё рассказывал кадетам, что на женщин не встает и пытался что-то там сделать с Сальмит, которой в тот момент захотелось красавчика. Ну, Волдин тоже был не уродом, даже в какой-то мере красавчиком. Его богатая шевелюра и глаза, прячущиеся за тонкими линзами очков, слегка будоражили кровь девушек.
Правда, друзьями их было сложно назвать. Во-первых, слишком мало времени они друг друга знали. Во-вторых, Цурбуса не оставляло то странное ощущение, что он знает Волдина, и тот знает его.
- У тебя есть парень? – однажды спросил Волдин, когда Бахму пытался ему всучить ведро с тряпкой для уборки кают-компании. Рук было мало, а Волдин по привычке отлынивал, ссылаясь на головную боль, на зубную боль, на боль в спине, в руках, в ногах… И вообще его… укачивало.
- Нет.
- А у меня есть, – вздохнул он и как-то грустно опустил голову. – Знаешь, люблю его до глубины души. А он, зайчонок, играется моим сердцем и никак не отпускает. Что делать с ним, даже не знаю.
Разговор состоялся в узком коридорчике, ведущим в каюту капитана. Здесь, кроме них, никого не было.
- Трахни его, – выпалил и сам не ожидал от себя такого Цурбус. Просто дел было море, а тут Волдин со своими заморочками.
- Он, конечно, совершеннолетний, но без его согласия не могу, – поднял на Бахму тоскливые, как у щенка, глаза Волдин.
- Ничего, – кивнул Бахму, протягивая ему ведро с выражением полного безразличия. – Трудотерапия лечит все сексуальные проблемы. Стоячие и не стоячие.
