Лорени вдруг стало страшно. А если он останется один? А если они все на него обидятся? Ведь это только шестьдесят человек? А там, в Шоршель, будут остальные? Что ему делать тогда? Хотя, не могут же обидеться больше двух тысяч человек? Но если всё-таки могут? Вот, например, Яфси, он стал вдруг злиться на него, кидаться с ножом, что-то ставить в укор и идти против Лорени. А Волдин? Тот тоже вроде был и за Ло, но с другой стороны оказался на стороне Цурбуса! Стоп! А если это пиратский ублюдок подговорил их, стал им угрожать!? Если они бояться быть с Ло, дружить с ним и общаться? Но Бахму последнее время до отплытия был в тюрьме, а началось всё совсем недавно, когда они уже вышли в море…
Лорени совсем запутался в своих мыслях, так и уснул под утро, совершенно вымотанный и сбитый собственными мыслями с толку. Когда пробили склянки, оповещая пять часов, Лорени резко подскочил на кровати и понял, что проспал. Прыгнув в сапоги, он схватился за китель, натянул его поверх голого тела и без перевязи выскочил на верхнюю палубу. Опоздал ровно на пять минут, но этого хватило, чтобы две ровные шеренги встретили его недовольным взглядом.
Через десять минут галеон «Северный ветер» вышел из бухты форта Адо-Рель и, расправив паруса, устремился прочь, навстречу с Шоршель.
Трое суток Лорени ходил, как в воду опущенный. Позорно проспать, это было самым отвратительным, что могло случиться с ним в первое же своё плавание. Кадеты смотрели на него свысока, некоторые настолько обнаглели, что начали ругаться с ним, даже при моряках. Лорени зачастую ничего ответить не мог, потому что было стыдно. Он позволял им так вести себя, потому что проспал и, таким образом, словно бы заглаживал вину. Большую часть работы Иренди брал на себя и работал за всех от раннего утра, когда они ещё спали и до поздней ночи, когда уже спали все.
Отдушиной был Пайкиль и его парни с пушечной палубы, которые встречали юного капитана всегда весёлыми улыбками и обязательно подбадривали хлопками по плечам или по спине. Лорени с ними чувствовал себя лучше, чем со своими давними друзьями. Как бы он не пытался загладить свою вину перед ними, беря и их работу на себя и ничего им в ответ не говоря, всё было тщетным. Здесь же было всё по-другому. Аура царила какая-то тёплая и отеческая.
- Нашёл себе новых друзей, – вечером на третьи сутки плавания сказал язвительно Наске. Лорени удивлённо вскинул на друга глаза, как раз собираясь проверить пушечную палубу. Канониры жаловались на сырой порох. Нужно было лично проверить и разобраться с тем, кто закупал его. – Матросы, Ло, в последнее время для тебя стали главнее нас?
Лорени ничего не ответил. Что за глупый вопрос? Однако, посмотрел за спину Наске и увидел там несколько недовольных физиономий.
- Давай, пошли с нами, выпьем бутылочку рома, – улыбнулся Наске и приобнял Иренди. Лорени был удивлён, но сразу же почувствовал лёгкую радость от того, что друзья больше не сердятся на него. Про сырой порох было тут же забыто и, кивнув головой, Лорени, широко улыбаясь, пошёл следом за Наске.
Этим вечером Лорени наклюкался, как самый отвязный пьянчужка. Обещал друзьям, что больше никогда не будет на них кричать. Обещал, что никогда не будет на них злиться и заставлять их делать всякие сложные и трудные работы. Много чего обещал, радовался, как ребёнок, восклицая, что сильно любит их и дорожит ими. Но как только наступило утро, всё равно, невзирая на головную боль, почувствовал лёгкую грусть. Странное чувство засело в его груди, никак не позволяя переступить ту широкую черту, рядом с которой стоял Ло и смотрел на оставшихся с другой стороны друзей.
Четвёртый день прошёл в более мягкой обстановке, Лорени так же трудился, чуть ли не за всю команду. На пушечную палубу спустился только к обеду, даже не пошёл есть. Ему показали порох, назвали имя закупщика, и Иренди тут же упал духом. Порох закупали Наске и Бунле. Наверно, около двух часов Ло ходил, как в воду опущенный, не зная, с какой стороны подойти к другу с этим вопросом. А потом его вызвал к себе адмирал.
- Присаживайся, Ло, – махнул на стул рукой адмирал и налил себе в бокал вина. Только сейчас Лорени заметил, что отец осунулся, побледнел и похудел. Выглядел немного… неряшливо. Волосы были растрёпаны, рубаха расстегнута, бант небрежно повязан и узел расслаблен. – Ты как себя чувствуешь?
Вопрос был простым. Давно уже Лорени не разговаривал с отцом вот так, по-свойски. Но сейчас в голосе адмирала слышалась тоска и усталость, в его понурых плечах какая-то отчужденность. В последнее время Лорени всё с ним ругался, спорил, в чём-то обвинял его. А сейчас вдруг жалость взяла. Хотя, сам был в похожем состоянии. То, что друг закупил такой плохой порох расстраивало до болезненных судорог в душе.
- Хорошо, – отозвался Лорени, после небольшой паузы. Адмирал кивнул, сделал несколько глотков из бокала. Лорени подумал о том, что хотел бы тоже глотнуть чего-нибудь крепче чая. Но в животе предательски заурчало.
- Ты не ел? – удивился Иренди-старший, присаживаясь на свой стул.
