Но что больше всего угнетало и сводило с ума, так это то, что Бахму был невероятно нежен. Его поцелуи, его ласки языком, его горячие, шершавые и широкие ладони, скользящие по всему телу… Лорени от воспоминаний об этом опять застонал и сильнее впечатался лбом в кафель. Да, это совершенно не вписывалось в картину «насильника и преступника», и об этом совершенно не хотелось рассказывать друзьям, с помощью которых можно было бы вновь унизить и оскорбить Бахму Джан Гура. Да, об этом говорить не стоило. А почему? Потому что пиратский ублюдок в этот раз оскорбил и унизил Иренди сам, опустив его до статуса «пидора». Противно и отвратительно!
После душа Лорени, закутавшись в плед, долго сидел на кровати, правда, на одной ягодице, слегка морщился от боли в заднем проходе. Он смотрел в темноту ночи и вновь прокручивал минувшее в голове. Как он выбрался из той комнатушки, он практически не помнил. После того, как Бахму ушёл, Лорени оделся, направляясь к двери тяжёлой, болезненной походкой, наткнулся на саблю. Поднял её. Чья она была, его или Цурбуса, не знал. Сработал механизм заученного до дыр устава: «оружие после урока и практики надо сдавать в оружейку». Вот так без ножен, растрёпанный и потерянный, Иренди направился к себе в комнату. Слава богам, а может и самому морскому дьяволу, он никого не встретил по пути. Спокойно вошёл в свою комнату, закрылся и некоторое время смотрел в окно, на темнеющее небо, зажигающее точки холодных и пустых звёзд.
Утро наступило плавно, Лорени даже не заметил, как за окном посветлело. Но когда первые лучики солнца скользнули по стенам, в дверь кто-то постучал. Только тогда Иренди осознал, что ночь прошла. Всё это время думал про Цурбуса, про то, какое унижение он испытал, оказавшись под телом пиратского ублюдка. Если честно, Лорени хотелось забиться в угол, как мышке, и больше никогда не видеть раскинувшийся за окном яркий мир.
Мотнув головой, он прогнал на мгновение клубок роившихся воспоминаний, уничтожавших его всю ночь. Выдохнул, встал, морщась от боли в пояснице и с каждым шагом ахая от тянущего ощущения, прошёлся до двери, по пути заглянув в висевшее на шифоньере зеркало. Да, вид желал оставлять лучшего. У двери, он ещё раз выдохнул, натянул какую-то жалкую улыбку и открыл створку. На пороге стоял молодой мужчина. Большой блокнот был зажат у него под мышкой. В пальцах он крутил ручку. Лорени долго шёл открывать дверь, и, если честно, мужчина уже собирался пройти к соседней комнате, но замок щёлкнул, и он остановился в полуобороте.
- Кадет Иренди, – сказал мужчина, кивнул ему головой в знак приветствия. Лорени ответил. – Сегодня у всего пятого курса, ровно на два часа дня, назначено обсуждение первого путешествия практики. Дирекция просит явиться, без опоздания.
- Хорошо, – кивнул Лорени и как можно убедительнее улыбнулся.
- И ещё, – сказал мужчина, открывая свой блокнот. – Вы вчера не сдали саблю. Сегодня последний срок приёма оружия, не забудьте вернуть оружие на место.
- Да, конечно. Извините, – буркнул Лорени, и мужчина, кивнув ещё раз, пошёл дальше по коридору к следующей двери. Иренди закрыл свою дверь и некоторое время стоял не шелохнувшись. Тяжёлым грузом навалилась усталость, и, моргая слипающимися глазами, он доковылял до кровати и завалился на неё, мучительно застонав. Хотелось уснуть и забыться, забыть о том, что произошло…
Но сон не шёл, лишь лёгкая дрёма на несколько минут заволокла его сознание. И когда послышался лёгкий шёпот, вторящий о том, какой Лорени «пидор» и развратный, Иренди, вздрогнув, открыл глаза. Из горла вырвался очередной мучительный стон, Лорени перевернулся с одного бока на другой, поморщился от очередной порции лёгкой боли. Бахму оставил хороший след и просто отвратительно великолепные воспоминания, всего лишь за полчаса. Что те четыре года по сравнению с этими тридцатью минутами?!
Полдня он провалялся в кровати, но потом всё же пришлось встать. В животе урчало, стрелки часов показывали час дня. Собираясь в Академию, Лорени споткнулся о саблю и, подняв её, вспомнил, что надо бы отнести в оружейку. Начал искать ножны, но потом его осенило – он их оставил в комнате Цурбуса. Отложив оружие, Иренди натянул китель, повязал галстук-бант и, когда его руки уже потянулись к серебряным пуговицам, вдруг замер. Он сейчас пойдёт в Академию, где соберётся весь пятый курс. И там же будет Бахму. Нет, тут же отвечало подсознание, не будет. Он же ясно вчера сказал, что уходит, уезжает, и если Лорени захочет отомстить ему за унижение, то он будет в Ансэрит. Значит, пиратского ублюдка всё же в Академии не будет. Эта мысль успокоила, и пальцы лениво пробежались по пуговицам.
