– Просто я стараюсь не задумываться об этом, – сказала Оливия. Заводская серость уступала место ярко выкрашенным магазинчикам и домам. Часы на городской площади сверкали на солнце.
– Расстояния невыносимы, если все время о них думаешь.
Отец не отрывал глаз от дороги.
– Приехали, – сказал он.
Они свернули на улицу ее родителей, и вот, совсем близко, в дверях стояла мама. Оливия выскочила из автолета на воздушной подушке, как только тот остановился, и бросилась в объятия матери. Ни в тот момент, ни за двое суток, проведенных с родителями, она не стала спрашивать:
Родительский дом нельзя было назвать домом детства Оливии – дом ее детства продали спустя несколько недель после ее отъезда в колледж, когда родители решили на старости лет обосноваться на Земле, – но здесь царило умиротворение.
– Как я рада тебя видеть, – прошептала ей мать на прощание. Она обняла Оливию на мгновение и погладила по голове. – Скоро вернешься?
Автолет с водителем, нанятым одним из североамериканских издателей, дожидался напротив дома. Вечером ее ждала встреча с читателями в книжном магазине в Колорадо-Спрингс, а ранним утром она улетала на фестиваль в Дезерете.
– В следующий раз привезу Сильвию и Диона, – пообещала Оливия, и турне возобновилось.
Парадоксы книжного турне: Оливия ужасно скучала по мужу и дочери, но наслаждалась одиночеством на пустынных улицах Солт-Лейк-Сити в половине девятого утра в субботу на осеннем воздухе под щебетание птиц в сияющем белом свете. Есть своя прелесть в созерцании чистого синего неба, когда знаешь, что это не купол.
На следующий день в Республике Техас ей снова захотелось прогуляться, потому что на карте ее отель – «Ла Квинта» был отделен парковкой от такого же отеля «Ла Квинта» – был прямо через дорогу от скопления ресторанов и магазинов. Только карта не показывала, что дорога-то на самом деле была восьмиполосным скоростным шоссе без переходов, по которому непрерывно неслись современные автолеты, и лишь изредка – по-стариковски упрямые колесные пикапы. Так что ей пришлось прогуливаться вдоль шоссе, а рестораны и магазины сияли, как миражи, по ту сторону. Перейти туда без риска для жизни было немыслимо. Она и не стала. Вернувшись в отель, она почувствовала, как что-то царапает ей лодыжки. Она посмотрела вниз: ее чулки были проколоты крохотными колючками, поразительно острыми черно-коричневыми звездочками, похожими на миниатюрные лезвия, которые нужно было вытаскивать очень осторожно. Она разложила их на столике и сфотографировала во всех ракурсах. Колючки были настолько идеально твердыми и блестящими, что казались изделием биотехнологий. Разломив одну из них, она убедилась, что они настоящие. Нет, слово «настоящие» не подходило. Все, к чему можно прикоснуться – всамделишное. Она же увидела, что они выросли, оторвались от какого-то таинственного растения, которое не произрастает в лунных колониях, поэтому она завернула несколько штук в чулок и тщательно запрятала в чемодан, чтобы подарить пятилетней дочурке Сильвии, которая любила собирать такие штучки.
– Ваша книга меня очень смутила, – призналась женщина из Далласа. – Столько сюжетных линий в повествовании, столько персонажей, и я все ждала, когда же они пересекутся, но они так и не пересеклись. Книга просто кончилась. И я подумала, – она находилась далеко, в затемнении зала, но Оливия видела, как она жестикулирует, перелистывая книгу и недосчитываясь страниц, – я подумала: «Что? В книге страниц не хватает?» Она просто
– Хорошо, – сказала Оливия. – Уточним ваш вопрос…
– Я это… ну… просто… – замялась женщина. – Вопрос в том, что… – Она развела руками, как бы призывая на выручку, как бы говоря,
Гостиничный номер в ту ночь стал черно-белым. Оливии снилось, что она играет с матерью в шахматы.
Неужели книга обрывается на полуслове? Вопрос не давал ей покоя целых три дня, от Республики Техас до западной Канады.
– Я вовсе не настроена пессимистично, – сказала Оливия по телефону мужу, – но я три дня почти не спала и сомневаюсь, что смогу блистать на сегодняшней вечерней лекции. – Это было в городке Ред-Дир. За окном гостиничного номера в темноте мерцали огни жилых высоток.
– Не надо пессимизма, – сказал Дион. – Вспомни изречение на стене в моем кабинете.
– «Жизнь прекрасна, если ты не слабак», – сказала Оливия. – Кстати о кабинете, как там твоя работа?
Он вздохнул.
– Назначили на новый проект. – Дион был архитектором.
– Новый университет?
– Что-то вроде. Институт физики, но еще… я дал подписку о неразглашении, так что – молчок, ладно?
– Конечно. Ни одной живой душе. Но что может быть секретного в архитектуре университета?
– Это не совсем… Я не совсем уверен, что это университет. – Дион говорил через силу. – Там в чертежах какая-то чертовщина.
– Что за чертовщина?
