Мер обнаружился на пороге стойл – породистый, пушистый, толстый, беззастенчиво развалившийся на тёплых досках. Мой строг шаловливо и явно намеренно задел его кончиком длиннющего хвоста – и тут же отдёрнул, когда подскочивший мер стал возмущённо оглядываться в поисках посмевшего потревожить его покой. Крылатый состроил абсолютно невозмутимую морду… Точно, необычные строги! Слишком разумные. Обычно летуны не проявляют таких сложных эмоций. Еда, отдых и подчинение – вот и всё их нехитрое существование. Лопают они всё, до чего дотянутся, камнями разве не закусывают, спят мало, живут долго, стоят дорого.
– А чей это дом? – попытался я разговорить парнишку.
– Господина Скина, – неохотно отозвался тот.
Я вопросительно вздёрнул бровь, продолжая пристально смотреть на него. Мальчишка заёрзал:
– Армейский он, бывший. Из этих… что в Лирии воевали, а Фернар их там бросил. Повезло через столько лет откупиться и вернуться.
Вот она, людская молва… Про то, что король оставил солдат на поле боя, слышал каждый служка. А то, что Фернар долгие годы вёл переговоры, разыскивая своих раненых, попавших в плен к лирийским лордам, и потом откупал каждого, знает лишь королевский Совет да небольшая группа придворных. Я скривился.
Парнишка принял это на свой счёт:
– Слышь, столичный! Ты на меня так не пялься – дыру прожжёшь. Зверюг своих жутких заводи и проваливай! Господин увидит, что я с тобой болтаю, сам вмиг озвереет.
Пожав плечами, я обустроил строгов и пошёл к особняку. Что полагается делать слугам, сопровождающим господина? Дожидаться на улице или войти в дом? Опыта в подобных делах у меня маловато, собственной прислуги мы с Лейком не держали, изображать до сегодняшнего дня не доводилось. Не всем по карману нанять морфу, к услугам магов простой люд и то прибегает редко – цены жуткие, Неназываемого на них нет! Самые счастливые в этом отношении – жители Дорха: студенты королевского университета за мелкую серебряную монету готовы на то, на что важный маг не согласится и за джоль. Вот и живу я проблемами высокородной знати, а та не больно на нижестоящих внимание обращает.
– Лапуся, ты откуда взялся, такой пригожий? – раздалось у меня над ухом.
Обернувшись, я уткнулся взглядом в подол полосатой юбки, задирая голову вверх… вверх… вверх… пока не добрался до лица. Вот это женщина! Наверно, лишь в своём истинном облике я сровнялся бы с ней ростом, а сейчас, копируя тщедушного паренька, спокойно прошёл бы у неё под мышкой. При этом она не производила отталкивающего впечатления, напротив, показалась мне очень милой. Молодая и ясноглазая, с большими, мягкими, белыми руками, она навевала мысли о большой и дружной семье, домашнем уюте, вышитых скатертях, свежей выпечке, чашечках крефа по утрам…
– С господином своим прибыл из Айгера, – поспешил вежливо поклониться. – Строжат своих пристроил, только сомнения меня гложут, госпожа! Уж больно мальчишка у вас… малахольный. Досмотрит ли? У нас строги знатные, меньше чем за десять часов из Бахра сюда долетели!
– Чинк не малахольный, – фыркнула великанша, – а просто ленивый и тупой! И я не госпожа, а Зента. На кухне управляюсь и за хозяйством приглядываю. Хотя какое тут хозяйство – обживаемся пока. К ночи ближе зайду, проверю твоих строжат. Десять часов, говоришь?! Не врёшь?
Я состроил обиженное личико. Учитывая мой нежный облик, вышло неплохо, женщина виновато улыбнулась:
– Не серчай, солнышко. Славный ты какой, только худенький. Плохо обращается с тобой господин? Тот высокородный, что ли? Высоченный такой?
– Нет, – помотал я головой, – мой второй.
– Беловолосый красавчик? На винари похож? – Зента хохотнула. – Наши девки как увидели – понеслись носы пудрить! Будет твоему господину потеха… Вы ночевать останетесь?
– Как господин решит, – мне очень захотелось спросить то же самое у Берта. – Зента, мне бы с господином повидаться. Можно зайти в дом и его поискать?
– Кто ж тебе не даёт? – удивилась женщина. – Ступай, они в кабинет направились, на второй этаж. Поднимешься по лестнице – и направо.
– Чинк говорил, господин Скин ругаться горазд.
– С такой скотиной, как этот лодырь, Святой Берге демоном станет! Иди, лапуся, безбоязненно, а потом вниз спускайся. Накормлю!
– Благодарю, – довольно кивнул я.
Неизвестно ведь, кого мне дальше изображать придётся. Если останусь кучером – с удовольствием воспользуюсь любезным приглашением. Чувствую, накормят меня не хуже лорда, а то и получше! Я же вкусно поесть люблю, грешен. Был бы человеком – щеголял бы солидным брюшком, а так… Всё равно что гворла кормить: сколько ни дай, всё куда-то девается!
– Зовут-то тебя как, солнышко? – опомнилась Зента.
– Каэн.
– Не алерийское имя. Нездешний?
– Сирота, – привычно соврал я. – Откуда – не знаю…
