А может, и не соврал… Мне правда неизвестно, где жили родители. В Рейске мы оказались случайно. Пусть память у моей расы и появляется раньше, чем у человеческих детей, но много ли запоминает семилетний? Горы, долина, замок над пропастью… Где это было, в каких краях, и не плод ли моего воображения… Даже лица Маени и Киалэ с годами теряют чёткость. Что говорить об остальном. К тому же вспоминать больно. Слишком больно.
Великанша ласково погладила меня по голове огромной мягкой ручищей, а я украдкой вздохнул. Люди – такие разные. Есть как лорд Вуас и тюремщики Пехта – и тут же существуют Чайра и Зента.
Опасаясь, что опять задумаюсь и застряну, я припустил к дому. Внутри в просторном холле никого не было, я взлетел по лестнице и в нерешительности замер. «Направо» – это когда коридор один! А когда их два?! Вот зачем в столь скромном особнячке такое хитросплетение коридоров? Ладно… Не королевский дворец, чай, не заплутаю.
Я себя переоценил. Могущественная морфа, шутя справляющаяся с любым заклинанием, после трёх поворотов поняла, что окончательно заблудилась. Я потерянно застыл, надеясь хоть что-нибудь различить, напряг магический слух до предела. И услышал.
– Какого демона ты притащил беловолосого, Берт?! Решил на склоне лет поиграть в высокородного? Развлечься со смазливой мордашкой? Не замечал в тебе раньше подобных наклонностей!
– Засунь свои предположения гворлу в задницу, Скин! Эта смазливая мордашка – винари.
– Святой Кристоф! Ещё сюрпризы будут? Перворождённый в моём доме!
– В твоём доме сейчас нечто гораздо более жуткое – морфа. Древнее, умное, хитрое, изворотливое существо. Подозреваю, ей лет больше, чем нам обоим вместе взятым.
Я хмыкнул. Спасибо за похвалу! Посмотрели бы вы, как это ужасное создание у вас в коридорах блуждает. Ладно, постоим и послушаем дальше.
– И при чём здесь винари?
– Они друзья. Она отказалась работать одна.
Последовавший мерзкий смешок меня разозлил.
– У созданий Бездны друзей не бывает, Берт. Они не способны привязываться к кому-либо. Ты заразился глупостью от пустоголовой девицы… Не понимаю, зачем понадобилось вмешивать сюда Гион – с её вздорным нравом!
– Мне приказали её сопровождать. Если уцелеет при перелёте – привести в храм.
– А потом?
– После велели убить. Дали яд – подсыпать в бокал вина… Скин, это мерзко! Я солдат, а не палач! Меня учили воевать, а не избавляться от женщин. И вообще… почему нельзя оставить леди в живых?
– Потому, что Гион – не леди, а взбалмошная, капризная стерва. Берт, она видела морфу, лично знакома с Тэйри… Неизвестно, что ещё она знает и как скоро начнёт болтать.
– Она не в курсе подмены.
– Об этом никто, кроме нас, Скин, не подозревает. Король и то до сих пор уверен, что рядом с ним – его чудом поправившаяся жена, каждый день шлёт в храм дары для Святой Алтеи.
– Лучше б помянул Бездну! Или архимага. Покойного.
– Да что ты?!
– Вчера без лишнего шуму схоронили. А три седмицы назад – предыдущего. И за месяц до этого – ещё одного. Поддерживать личину хлопотно. Боюсь, Скин, что нового желающего найдут не скоро.
– Да, поневоле пожалеешь, что всех морф перебили! Насколько было бы проще, если б для смены облика не требовалось жертв… Так что пообещали богатой дурочке Гион?
– Титул и её обожаемого Тэйри.
– И она поверила?!
– Её убедили в том, что после похорон «принца» настоящий Тэйри должен на время исчезнуть. А его благодарность за участие в спасении жизни выразится в предложении руки и сердца.
– Сердце лорда Тэйри! Демоны, Берт, да я скорее поверю в чувства морфы! И то, и другое из области невероятного, однако лириец куда бесчеловечнее.
– Интересно, что бы он сказал, почуяв, что его собираются похоронить взаправду… Скин, я последнее время задаюсь вопросом: а какое будущее уготовано нам?
– Что ты имеешь в виду?!
– Посмотри… Королеву свели в могилу. Фернар пока жив, но это вряд ли надолго. Смерть морфы в образе лирийца позволит без помех осуществиться браку принца и принцессы, объединив два королевства. Затем не сегодня-завтра умирает Олаф, он и так смертельно болен, корону наследует Тэйри. Не сомневаюсь, после этого он не проживёт и дня. О разменных фигурах вроде архимагов и Гион я и не упоминаю. Но задумайся о нас с тобой. Тебя вытащили из лирийского плена, меня из ссылки. Ни один каес в Алерии не знает нас в лицо, семьи нет, громкие титулы, чтобы родственники озаботились нашим исчезновением, тоже отсутствуют… Когда она воцарится на троне единого королевства, думаешь, нас пощадят?
Я различил тяжёлую нервную поступь – человек в волнении расхаживал из угла в угол:
– Берт, но мы столько для неё сделали! Вилена, морфа…
– Вот именно. Мы были глупы и благодарны, два преданных служаки, которых поманили красивой сказкой… Сейчас я устраню леди Гион, вина которой только в том, что она недалёка и влюблена. Ладно, морфу в расчёт не берём, тварь из Бездны выкрутится сама, а нет – туда и дорога. Олаф и так зажился на свете, с Фернаром у нас обоих свои счёты. О Тэйри…
– Да о нём не всплакнёт ни одна живая душа, я даже в храм схожу, поблагодарю от всего сердца Неназываемого!
