Я целенаправленно стремился к королевским покоям. На месте лже-королевы я с винари глаз бы не спускал. Даже связанный Лейк опасен. Смесок об этом должна знать не хуже меня. Неизвестно ещё, как она схватила его… Он может быть ранен, искалечен… Бездна! Раньше я не сознавал, насколько привязан к снежноволосому красавцу. А сейчас… На моих руках сами собой отросли когти, каждый с хороший боевой нож.
Это ты пожалеешь, Вилена. Что не оставила меня в покое. Я предполагал подлость с твоей стороны, но не ожидал, что ты ударишь по самому больному. Сто двадцать два года я стремился жить в мире с людьми. Терпел многое… с десяток раз меня казнили, один из которых – вместо Лея. Лейк, друг, стихоплёт несчастный, главное – продержись! Читай дальше свои несносные стишки, води девчонок… да хочешь – я сам с тобой в постель лягу… Только выживи!! Мы поедем в Герсе и попрёмся на эту дурацкую ярмарку, и я разрешу тебе объесться сладостями до колик в животе…
Слабый звук мгновенно заставил меня замереть. Плач, подавленный, тихий. И аура… быть не может! Какая жестокость! Комната слева. Дверь заперта… Люди, вы видели, как морфа проходит сквозь стены? Словно через желе, только в два раза быстрее. Лучше вам на это не смотреть, считая, что за толстыми стенами и крепкими дверьми вы в безопасности. Я поступаю так не часто – потом всё тело, стыдно признаться – чешется неимоверно. Но рвать пространство, не зная, что за стеной, опасно: вдруг там шкаф, который я разнесу вдребезги?
Шкаф там был – но в дальнем конце комнаты. А напротив, в широкой нише, – кровать с балдахином. С одной стороны полог был спущен, с другой присобран витыми шнурами с кистями на концах. На кровати распласталась девушка, безжалостно сминая парадное парчовое платье, и рыдала горько, безостановочно. Лейком в этой комнате и не пахло, тем не менее я подошёл к кровати и склонился над плачущей. То, что я почувствовал из коридора, подтвердилось.
Принцесса Агния – это была она – меня обнаружила не сразу. Прошла пара минут, пока она не почувствовала, что рядом кто-то есть. Подскочила, уставилась… И так не красавица, зарёванная она выглядела просто ужасно. Я протянул ей свой платок:
– Вытри глаза, королева Лирии.
Девушка машинально взяла, сжала в кулаке. А я мучительно размышлял – что делать дальше? – пока она не произнесла спокойным слабым голосом:
– Спасибо…
Бездна! Если бы на её месте было животное, я не раздумывал бы! Злобное исчадие ада протянуло руку и сняло с девушки смертельное проклятие. Живи, глупышка…
– Не за что, – вздохнул я и ушёл. Опять через стену. Обчешусь весь…
Принцесса. Значит, скоро и комнаты королевы. В ладонях появился странный зуд. А через миг меня пронзило ощущение узнавания. Лейк! Я подавил желание броситься навстречу. Вилена не дура. Меня поджидает во всеоружии. Любопытно – она почувствует меня под мороком?
Не почувствовала! Сидела, напряжённая, в своём настоящем облике, в мягком кресле локтях в десяти от стула, к которому был прикован цепями Лей. Правильно, перворождённых только железом и удержишь, любые верёвки он порвёт. Винари щеголял шикарной ссадиной на скуле – след пощёчины от нежной ручки королевы, унизанной перстнями, – и магическим кляпом во рту. В остальном он был цел – я внимательно прощупал ауру и вздохнул свободнее. Подойдя вплотную к Вилене, я практически навис над ней. Затем снял морок и со всей силы хлестнул её по щеке. Жаль, когти не рвут кожу так, как кольца!
– Бить связанных – подло, – выплюнул я в лицо смеску.
Когда нам кто-то нравится, наши глаза сияют. А ненависть полыхает в наших глазах багряным огнём. Люди этого не знали: нас убивали задолго до того, как успевало разгореться это пламя. И Лейк впервые видел меня таким… за тридцать лет я никого не возненавидел так, как эту полукровку. Винари наблюдал за мной с изумлением, трепетом и обожанием.
– Ещё раз когда-нибудь прикоснёшься к нему – я искалечу тебя, – сообщил я королеве. – Без малейшего сожаления и сострадания. Ты поняла?
Вилена молча кивнула.
Не сходя с места, я превратил цепи Лейка в пыль и убрал кляп, попутно залечив ссадину.
– Подожди, – предупредил винари, – не вставай. Где-то должна быть ловушка.
– Здесь везде ловушки, – прошипела королева со злостью. – Он не уйдёт отсюда живым.
– Каэн, – выдохнул Лей, – за стеной полсотни магов!
– Пятьдесят жалких людишек, – ледяным тоном бросил я. – Вилена, ты меня оскорбляешь.
Полукровка смотрела на меня с необъяснимым выражением восторга, удивляющим меня до тех пор, пока я не вспомнил, что она впервые видит настоящий облик морфы.
– При нашей предыдущей встрече ты держалась куда вежливее, – выдохнула она, – куда девалось «Ваше Величество»?
– Тогда ты не угрожала моей семье.
Смесок расхохоталась:
– Винари – твоя семья? Постельная игрушка? Как мило! Злобная морфа и плюшевый мер!
Тратить время, объясняя ей, как она заблуждается, мне не хотелось.
– Лей, – повернулся я к другу, – ты мне доверяешь?
Перворождённый ответил мне таким же искренним и открытым взглядом:
– Да, Каэн.
– Тогда, – улыбнулся я, – жди меня дома!
