Но почему-то они прятались в ветвях?! Я заторопился к дому, на ходу проверяя свою защиту. Ого! Как только не пытались её пробить! И огнём, и ветром, и даже тараном!
Строги, не отстающие от меня ни на шаг, презрительно фыркнули.
– Весело было, да? – потрепал я ближайшего по холке.
Тот закивал головой.
– Ты им ещё имена дай! – рассмеялся Таир.
– Возможно, и дам, – пожал я плечами, – дают же люди клички каесам.
– Ми-ми-и!
– И мерам! Раньше мы не называли строгов никак – сколько за тысячи лет сменится крылатых? Но в человеческом мире они живут едва ли не дольше людей… Таир, держись позади меня. Сейчас сниму защиту и заходим в дом.
Заклинание я снял быстро, но любимый заходить не спешил. Застыл у порога с мером на руках.
– Это твой дом, Каэн.
– И что? – непонятливо переспросил я.
–
– Что именно? – нахмурился я. – Таир, я хочу как можно скорее увидеть Лея, и Зенту, и Берта…
– Это традиция, – тихо произнёс юноша, опуская голову, – наша древняя традиция.
– Таир, – виновато поспешил объяснить я, – меня семилетнего отдали людям. Я не знаю традиций своего рода, но сделаю всё, как ты скажешь.
– Ты должен пригласить меня войти… – Таир чуть не плакал.
– Значит, так! – Я подхватил его на руки вместе с вцепившимся мером и перенёс через порог. – Я – невоспитанная морфа, разбирающаяся в традициях, как гворл – в священных гимнах. Ты – моя пара. Это – наш дом. Я тебя не просто пригласил, а притащил и никуда не отпущу. Возражения есть?
– Нет…
– Тогда, если я что-то нарушил, сделал неправильно или тебя обидел, выскажешь мне потом. А сейчас идём искать Лея! – Я поставил свою ношу на пол.
Винари уже сам летел мне навстречу – стремительным светлым потоком, несущимся вниз по лестнице.
– Каэн, наконец ты пришёл! Скорее! Пойдём! Он так хотел видеть тебя! Может, ты успеешь… попрощаться.
Его губы при последних словах дрогнули, голос сорвался. Я уже бежал за ним – холодея от догадки, от собственной нерасторопности…
– Я не подозревал, что на стуле осталась эта дрянь, – торопливо бросал мне Лейк на ходу. – Уже вставал, и тут… Заклинание испепелило бы меня! Ты знаешь, я вижу магию. Вижу! Но не могу ей управлять… после тех пыток внутри всё обрублено. Каэн, это я должен лежать и умирать! А вместо этого… вот…
Раскрытая дверь сразу показала мне всё. Тело Берта лежало на кровати, наполовину обугленное. Целым оставался левый бок, рука и часть лица. Зента сидела рядом, держала пальцы вояки в своих и тихонько плакала, приговаривая – то ли песню без рифм, то ли древний, как мир, заговор: всё будет хорошо, обязательно, пусть и в ином месте…
– Он слабый маг, – всхлипнул рядом Лейк, – слабее всех, кого я знаю. Его хватило только на то, чтобы отпихнуть нас с Зентой. На себя сил уже не осталось.
Сила… Слабость… Мы называем сильным мага, защищённого своим могуществом. Того, кто, уверенный в своих способностях, ничем не рискует. Но кем тогда, во имя Бездны, считать того, кто, несмотря на собственный, более чем скромный дар, отдаёт эти крохи – зная, что это – последнее?!
Мой язык никогда не повернётся назвать Берта слабым.
Зента повернула ко мне заплаканное лицо.
– Каэн, солнышко… ты опоздал. Он так ждал тебя и звал…
– Звал? – повторил я машинально.
Что ж… Я тоже умею звать!
– Уйдите из комнаты, – сухо приказал я.
Мама, помнишь, ты так удивлялась в своё время, что после неизлечимой болезни поправилась Мелия? Сейчас ты знаешь точно, что она не поправлялась. Но ты грустила так, что мне стало очень тебя жаль…
С людьми не труднее, чем с животными. Они слышат мой зов… Но, в отличие от зверей, я должен подобрать слова – те, что заставят их вернуться в этот жестокий мир. Я не приказываю и не подчиняю, мне не нужны мёртвые слуги. Только живые друзья.
«Вернись, – попросил я Берта, – ты ещё не прожил свой век. Не нашёл свою пару, не вырастил детей… Вернись, вояка. Мы все хотим, чтобы ты вернулся. У нас есть свой дом, и мы будем счастливо жить в этом доме, куда вы с Лейком приведёте свои половинки. В королевствах наступит мир, не станет войн, не нужно будет сражаться… Вы с винари обленитесь, как два толстых мера, а дети сделают из вас ездовых строгов и с визгом пустят по лужайке… Наверно, к ним присоединятся и мои дети тоже… Берт, разве ты не хочешь увидеть, как маленькие морфы, винари и человеческие малыши резвятся во дворе?»
«Хочу, – ответил мне Берт, – хочу, Каэн… Может быть, это то единственное, ради чего стоит вернуться…»
Его тело под потоками моей силы исцелялось и принимало нормальный вид. Я даже немножко омолодил его… Пригодится! Зенте, если не ошибаюсь – а морфы редко заблуждаются! – нет и тридцати…
– Каэн, – услышал я тихое.
– И тебе доброго утра, – проворчал я. – Вставай давай. Разлёгся, словно помирать собрался…
– Каэн, – улыбнулся Берт, – хоть сейчас не притворяйся! Проявишь себя подлинного – и больше всего боишься, что тебя благодарить начнут… Кстати… Я справился с заданием. Оправдал ответственность! Защитил…
