— А по какому делу, товарищ? Возможно, мы и без него разрешим?
— Только он один может...
И, не желая больше разговаривать, Андрей Палыч надвигал на лоб шапку, часто вздыхал, вновь и вновь думая о близкой встрече с секретарем райкома...
Как только открывалась дверь и со свистом врывался ветер, он пристально оглядывал каждого входившего, надеясь сразу признать Болтова, хотя ни разу и не видел его, зато много слышал о нем.
Люди торопливо проходили мимо Андрея Палыча.
Один раз дверь особенно широко распахнулась, и под ударом ветра в коридор вбежал Буркин.
— Григорий Иваныч! Мое почтенье! — обрадовался Андрей Палыч. — И ты сюда?
— А куда же мне? — Буркин сурово улыбнулся.
Они прошли в конец коридора и там, у окна, присели на скамейку.
За окном кружил ветер, гоняя по двору бумажки, солому; когда ветер, завывая, ударял сильней, дом сотрясался и где-то шумно хлопали ставни.
Андрей Палыч пытливо посмотрел на Буркина, осторожно спросил:
— По каким делам, Григорий Иваныч?
— К тебе на подмогу... — Буркин быстро свернул цыгарку, закурил и, шумно пыхтя дымом, продолжал: — Когда ты уехал сюда, я был еще в море. А когда вернулся, заходили ко мне Сенька, Дмитрий и Туркин Яшка. Об артели толковали. Ну, вот я и следом за тобой...
От наскока ветра загудела железная крыша и снова где-то шумно захлопали ставни.
Буркин помолчал, свернул новую цыгарку, отрывисто заговорил:
— Артелью надо выходить в море, Андрей Палыч! Пора!.. Артелью!..
— Непременно, непременно...
К ловцам спешила худенькая рыжеволосая девушка.
— Товарищ!.. — обращаясь к Андрею Палычу, торопливо спросила она. — Вы хотите к товарищу Болтову?
— Мы.
— Он вас ждет.
— А разве он приехал?
— Вчера еще приехал.
— Гм... Интересно...
— Идите, а то скоро бюро начнется.
С любопытством озираясь на Буркина, который нещадно дымил цыгаркой, девушка ввела ловцов в небольшую комнату. Постучав в низенькую дверь, она слегка приоткрыла ее.
— Можно, Павел Семеныч?
— Да-да! — ответил из кабинета громкий голос.
Первым в кабинет вошел Буркин и сразу опустился на диван, продолжая густо чадить цыгаркой.
Андрей Палыч задержался у двери, осторожно посматривая на секретаря райкома, который, сидя за огромным столом, вынимал из портфеля книги, газеты, блокноты и раскладывал их в строгом порядке вокруг чернильницы с медными завитушками.
Болтов был одет в черный просторный пиджак со вздутыми у плеч рукавами; коротко подстриженные волосы торчали седой щетинкой. Слегка опухшее лицо его казалось усталым; под глазами висели большие синеватые мешки. Откинувшись на спинку кресла, он вдруг порывисто поднялся.
— Григорий Иваныч! Ах, ты!.. Здорово! — и, выйдя из-за стола, шагнул к дивану. — Давненько, давненько ты у нас не был, пропащая душа! Как поживаешь? Чего нового?
— Есть новое! — Буркин жадно затянулся дымом. — Сейчас вот наш секретарь комячейки доложит... — и стал торопливо свертывать очередную цыгарку.
Болтов посмотрел на Андрея Палыча и прошел к столу, следя за Буркиным. Знал он Буркина давно — с тех самых пор, как тот, контуженный, вернулся с фронта и года полтора-два работал в волисполкоме, а одно время даже замещал председателя исполкома. Но контузия вконец расшатала его здоровье, и он вскоре отошел от работы, уехал к себе в Островок.
— Вы, значит, ко мне, товарищ? — спросил Болтов Андрея Палыча, все поглядывая на Буркина.
— Да. Вместе с Григорием Иванычем, — и ловец подошел к столу.
Следом за ним приподнялся Буркин и тоже зашагал к Болтову.
В окно хлестал ветер, звонко осыпая стекла желтым песком; у крайнего окна, повизгивая, то и дело хлопал ставень.
Буркин посмотрел на Андрея Палыча, неловко переступавшего с ноги на ногу — он всегда не сразу начинал говорить, — посмотрел еще раз на него и, глубоко затянувшись дымом, отчего ярким пламенем вспыхнула бумажка цыгарки, глухо сказал:
— Хотим артелью выходить в море, Павел Семеныч... Давай помогай! На Коржака нажми по части кредитов... Да и пора вам за него приняться.
— Тряхнуть его надо! — внезапно вырвалось у Андрея Палыча. — И Коржака и Дойкина нашего! В городе вон...
Болтов вскинул настороженный взгляд на ловца:
— Полегче, товарищ!
— А как же?.. — Андрей Палыч непонимающе развел руками; потом, быстро распахнув полушубок, высыпал из-за пазухи на стол секретаря газеты. — Значит, газеты неправду пишут и про кредиты и про артели?..
— Ты не волнуйся, товарищ. Присядь, — Болтов кивнул на кресло и строго спросил: — Ты ведь, кажется, секретарь ячейки?
— Вроде так.
— Как это понимать?
— А вот когда у нас в Островке по-настоящему работала комячейка...
— А разве сейчас не работает?
— Да нет, работает, но не совсем.
— Не пойму, что это значит: не совсем.
— Люди же у нас поразъехались кто куда, Павел Семеныч!
Болтов крякнул, закурил.
— ...Петро Жижин наш в Москве работает, — продолжал Андрей Палыч, — Семен Кошелев в Сталинграде, Сергей Курьянов обратно в городе, он у нас секретарем был. А теперь и Василия Сазана нету — в относ попал. Остались вот Григорий Иваныч да я, Бушлак еще...
— Зубов Алексей, кажется, есть еще у вас?
— Есть!
