Татьяна Юрьевна
Григорий Кузьмич. Если курите, есть.
Татьяна Юрьевна. «Мальборо» есть, а Америки нет?
Григорий Кузьмич. «Мальборо» есть, а Америки нет.
Татьяна Юрьевна. Потрясающе.
Зоя Макаровна. Ну а «Марс», «Твикс», «Баунти» есть или нет?
Татьяна Юрьевна. Да, да, «Баунти», фруктовое мороженое, райское наслаждение...
Зоя Макаровна. Или «Сникерс»?
Татьяна Юрьевна. Батончик из молочного шоколада...
Зоя Макаровна. Жареный арахис...
Вадим Вадимыч. Сладкая карамель...
Зоя Макаровна. «Сникерс» есть или нет?
Григорий Кузьмич. «Сникерс» есть. Америки нет.
Татьяна Юрьевна. Великолепно. А то, что в новостях передавали сегодня утром... Что их этот, секретарь госдепартамента, куда-то поехал... На Ближний Восток. Они как — врут, новости?
Григорий Кузьмич. Если поехал, значит, поехал.
Татьяна Юрьевна. Секретарь поехал, а Америки нет?
Зоя Макаровна. ...Директором которой, Григорий Кузьмич, вы, заметьте, являетесь...
Татьяна Юрьевна. ...А кроме того, спонсоры ни много ни мало вашего увлекательного путешествия по Атлантике — есть они или нет?
Григорий Кузьмич
Татьяна Юрьевна. Поразительный нигилизм. Что вы скажете, Зоя Макаровна?
Зоя Макаровна. Даже не знаю, что сказать. Хотя... есть впечатление, что я что-то начинаю улавливать. А вы знаете, ведь этот случай имеет себе параллель... Вот так! В художественной литературе. Вспомните, как говорил Остап Бендер. Он говорил, что Америки нет никакой, что Америка просто выдумка, а есть одна Шепетовка и что об нее, Шепетовку, бьются волны, обратите внимание, бьются волны Атлантического океана! Я хорошо помню это место.
Григорий Кузьмич. Я не Остап Бендер.
Татьяна Юрьевна
Зоя Макаровна. Тот же персонаж заметил однажды, что заграница — это миф о загробной жизни. Если попадешь, уже не вернешься.
Татьяна Юрьевна. Однако Григорий Кузьмич — вернулся.
Зоя Макаровна. Но я о другом хотела сказать. Я начинаю думать, что сказанное Григорием Кузьмичом вовсе не претендует на буквальное понимание. То, что увидел, вернее, чего не увидел Григорий Кузьмич, самое отсутствие того, что он хотел бы увидеть, а не увидел, — это само по себе уже образ, емкий художественный образ, и здесь, хочу предположить, суть отрицания, или, как вы метко заметили, Татьяна Юрьевна, нигилизма... Григория Кузьмича. Мифопоэтическое сознание — вот мы с чем дело имеем. Заметьте, вода — это одна из фундаментальных стихий, едва ли не основной символ всех древнейших мифологий. Афродита из пены морской... Опять же потоп. Всемирный. Океан. Недаром океан — действительно — Мировой! Ого-го, Мировой!..
Так... О чем это я? Ну так вот. Не в географическом, не в буквально географическом, а, скорее, метафорическом отношении следует понимать нами услышанное. Возможно, Григорий Кузьмич хочет дать нам понять, что Америка не такая, какой мы ее якобы представляем. Эта позиция не бесспорна, конечно, но, согласитесь, она имеет право на существование. Не так ли?
Татьяна Юрьевна. Это так или не так, Григорий Кузьмич?
Григорий Кузьмич. Я не спал три ночи. Мне трудно следить за ходом вашей мысли, Зоя Макаровна. Три ночи я думал. «Сникерс» — это следствие... Понимаете, следствие... И то, что я уважаю Майкла Джексона, — это тоже следствие... Исключительный случай... Следствие — вот. А причины — нет.
Зоя Макаровна. Разве такое бывает?
Григорий Кузьмич. В данном случае именно так. А как же иначе? У меня голова болит, прошу прощения...
Татьяна Юрьевна. Григорий Кузьмич! Последний вопрос, если позволите. Итак: Далси! Вы не забыли, кто преподает у нас английский язык?
Вадим Вадимыч. В американской версии!