«Его дочь, — догадался я. – Сарафанчик то не из дешёвых».
Вела себя девочка соответственно, совершенно не боясь и не стесняясь окружающих её взрослых. Сперва заглянув мне в глаза, а затем мельком осмотрев грязную одежду, она быстро сказала:
— Сударь, я отведу вас в комнату, но вот это всё, — она провела пальцем в воздухе овал, указывая на меня, — нужно будет немедленно сдать в стирку.
— Я не против, — согласился я, улыбаясь.
— Тогда прошу за мной, — деловито кивнула девочка и направилась к лестнице.
Я последовал за ней. Мы поднялись на два этажа, оказавшись в длинном коридоре со множеством дверей. Девочка дождалась пока я выйду на этаж и зашагала дальше, увлекая меня за собой.
— Вы чужестранец, верно? – осведомилась она, явно кривляясь, стараясь казаться старше, чем есть.
— Немного, — бросил я, ухмыльнувшись.
— Полагаю, вы путешествуете?
— Не без этого, — снова неоднозначно обронил я.
— Где успели побывать?
— Там, сям, — проговорил я, следя за её реакцией.
— Если не хотите отвечать, то и не надо, — сказала Лиси, обернувшись и с упрёком глянув на меня изумрудными глазками.
— Я не хотел тебя обидеть, — примирительно сказал я, но не нашёлся, что бы ещё добавить.
— Ваша комната, — нарочито охладевшим тоном сообщила девочка.
— Спасибо, — сказал я, протягивая ей две серебряных монеты. – Организуй, пожалуйста, горячую ванну в мою комнату.
Завидев серебро её глазки вспыхнули интересом. Быстро спрятав монеты, она немного оттаяла от недавней обиды.
— У нас нет ванны, — чуть поморщившись от досады, ответила Лиси. – Есть баня. Идите тогда сразу туда, я заберу грязную одежду, когда вы разденетесь.
— А сменная одежда?
— Есть халаты…
— Пойдёт.
Баня уже была натоплена, хотя это оказалась никакая не баня, а скорее хамам на восточный манер. В клубах почти неподвижного пара лежали и сидели порядка десятка распаренных мужиков. Кто-то негромко переговаривался, иные просто млели, растворяя в удушливом жаре грязь с кожи и мыслей. Сбросив в сенях одежду, я присоединился к их компании, ничего не говоря. Благо обстановка не предполагала заведения случайных знакомств. Я закрыл глаза, и прислонив затылок к стене погрузил разум во тьму. Любые мысли, что стремились нарушить зыбкий покой моего рассудка, натыкались на непреодолимый барьер. Я гнал их прочь, испепеляя незыблемой пеленой отрешения. Усталость от всего того, что свалилось на мои плечи в последние недели, стала самым верным союзником. Она вытесняла из головы всё лишнее, давая сосредоточиться. Слишком много событий и знаний, слишком много для одного.
Я долго блуждал впотьмах в поисках входа в мир теней. Арон лишил меня пропуска, но где-то глубоко внутри крепла уверенность: вернуться возможно!
«Для того, кто уже был в Амбраморкс, дорога проторена. Да и часть меня, осталась там, быть может, навечно».
Наконец, сквозь мрак начали проступать силуэты. Я долго ждал, пока видимость нормализуется, но меня окружали лишь серые и блёклые тени. Они скользили мимо, легко, как бабочки. На месте неба бушевало пламя, но такое же бесцветное, белое и холодное, как и всё вокруг.
«Мир бесцветный потому, что я на ином уровне бытия. Не как раньше. Здесь действительно лишь часть меня».
Старый город лежал предо мной, словно застывший вне мира и пространства. В воздухе медленно кружили опускающиеся на землю листья, которые, как и прежде, не долетая до мостовой, сгорали в пепел. Я двинулся было вперёд, как вдруг осознал, что не имею ни ног, ни рук. Над землёй стелился чёрный саван. Тогда я полетел. С каждым попаданием в это место, город менялся. Вот и теперь, улицы опустели, а бесчисленные росчерки мчавшихся в одном направлении душ угасли. Чем дальше я продвигался, призраком скользя по каменному лабиринту Авашры, там чаще мне на глаза попадались картины разрушений. Целые дома лежали разбитыми в прах, изуродованными, разорванными, будто бы по ним била артиллерийская батарея.
«А может и била? – задумался я. – Что здесь произошло? Место образования воронки? Раньше они затягивались, возвращая все на прежние места… Тогда что?».
Дальнейший полёт с каждым мигом становился всё более сложным, меня словно сносило в сторону незримым и неощутимым ветром.
«Или наоборот, к чему-то притягивает? – думал я, то и дело осматриваясь. – Я словно видел всё это… Но не могу вспомнить».
Глянув на проносящуюся подо мой улицу, я едва не вскрикнул. По мостовой бежали сразу несколько человек: двое мужчин, три женщины и пятеро детей. Земля дрогнула, застонали перекрытия закачавшихся домов. Стена одного из них рухнула, погребая под собой несчастных, что спасались бегством. Их тела замерли, прижатые тяжёлым камнем. Я видел их сквозь твердь. Видел, что не все умерли сразу. Как со слезами из их глаз, исчезает надежда. А затем над грудой камней поднялись чёрные тени. Души, чьи очертания терялись в бесформенных складках длинных балахонов. Мы глядели друг на друга несуществующими глазами.
— Найдите Мытею, — проговорил я, зная, что меня услышат.
Они не отвечали, взирая на меня пустыми провалами под капюшонами.
— Ищите Мытею, — повторил я твёрже.
