Вдруг что-то неуловимо изменилось. Передо мной прямо на обломках стены вспыхнул костёр. В отличие от пожара на небесах, огонь имел привычный цвет и пахнул на меня… жаром. Я с интересом приблизился к языкам пламени, жалея, что не могу протянуть руки. Один из призраков последовав моему примеру приблизился по ту сторону пламени.
— Найдите… — начал я снова, но тотчас смолк.
Призрак резко вздрогнул. Это произошло очень быстро, но я понял, что на меня смотрит совершенно иная сущность, мгновение назад вселившаяся в душу умершего.
— Меня не следует искать… никому, — медленно протянула сущность. – Я сама нахожу тех, кого можно отмыть.
Голос был глубоким и низким, однако показался мне смутно знакомым. Я вглядывался в бездну тьмы, что танцевала под капюшоном, и чем дольше смотрел, тем явственнее понимал, передо мной кто-то особенный. От пят до макушки несуществующего тела пробежала волна жара. Мне как будто стало трудно дышать, хоть я и не дышал в привычном значении этого слова. Невидимые руки подались вперёд, силясь сорвать треклятый капюшон, как вдруг невысказанный, но от того не менее грозный протест заставил меня отпрянуть.
— Ты, — пробормотал я, и голос, подхваченный ветром, отражаясь от серых стен разрушенных построек, устремился прочь.
— Ты, — сказал я снова, ещё прежде, чем улеглось эхо.
Рукава тёмной мантии понялись к лицу, и незримые руки сбросили капюшон. Я замер, боясь спугнуть наваждение. Чёрные и волнистые волосы цвета воронова крыла, рассекали редкие совершенно седые пряди, до боли милый курносый носик вздёрнут, полные и привычно бледные губы чуть приоткрыты, а тёмно-карие глаза неотрывно глядят на меня.
— Агата, — прошептал я, не в силах молчать.
— Алёша, — чуть помедлив, ответила она.
Мир словно непомерно раздулся, грозя вот-вот лопнуть от наплывать эмоций и чувств. Мне хотелось кричать и плакать, танцевать и вопить от боли и радости одновременно.
— Мытея, — обронил я, смакуя слова. – Я должен быть сразу догадаться. Мытея – прачка…
— Да.
— Прачка душ… Как это сталось?
— Ты ничего не вспомнил? – спросила она, оставив мой вопрос без ответа.
— Вспомнил, что?
— Кем был… раньше.
— Ты знаешь, кем был я… Алексей Ярови…
— Не это… До этого! – быстро прошептала Агата, подавшись вперёд.
Её глаза затмевали весь мир, сверкая во мраке вечно умирающего Амбраморкс. Я смотрел на неё и готов был отдать всё, что осталось от огарка моей проклятой души, лишь бы ещё раз обнять её, ещё раз коснуться её щеки.
— Ты должен вспомнить, — прошептала Агата, словно поняв, что я так и не уловил смысла её слов. – Всё не просто так…
— Помоги мне, — попросил я.
— Не могу, потому, что знаешь истину лишь ты сам. Вскрой её, как гнойник, иначе так и будешь скитаться бесплотным духом.
— Так очисти меня, Мытея.
Её лицо вдруг стало суровым, таким каким я не видел его никогда прежде.
— Очнись ото сна, Алексей, и вспомни, кто ты есть. Быть может, тебе понадобится вовсе не моя помощь.
Мне показалось, что закончила фразу она с горечью.
— Ты говоришь загадками! Вспомни то, не знаю, что. Ты-то знаешь?
— Здесь ничего нельзя говорить. Важного. Уши везде. Глаза всюду. Нельзя даже думать слишком громко!
В лицо пахнуло холодным ветром, метнувшим в меня угольками листьев, распадавшихся на белоснежные щепотки пыли.
— Смотри, снег выпал, — прошептал я, проведя невидимой рукой перед собой, но так и не нащупал ничего в ответ.
— Это не снег, Алёша. Это пепел наших грёз.
— Несбывшихся?
— Всех.
— А я ведь хотел тебя найди… Смутно догадывался, но не смел надеяться. Проклятый идиот Арон Веленский разбил мой амулет.
— Это был не твой, а его амулет, — возразила Агата. — С твоим он бы не справился.
— Так ты знала? – ужаснулся я.
— Я сама приказала ему это сделать, — холодно ответила Мытея.
— Приказала? Почему ты можешь ему приказывать? Стой… Кто ты вообще… здесь?
Агата лишь покачала головой, неотрывно глядя мне в глаза.
— Ладно… — буркнул я, понимая, что она не ответит. – Почему приказала ему прогнать меня?
— Чтобы ты не шёл по ложному следу, — вновь мягко шепнула Агата. — Тебе не нужен амулет Арона, чтобы попасть сюда.
— Но я сейчас не я! – пылко воскликнул я. – Бесплотный дух!
— Поэтому тебе нужно найти собственный амулет. И мой тоже.
— Я сделаю всё, что ты скажешь, любимая.
— Не называй меня так, — проговорила Агата, чуть погодя, мертвенным голосом. – Я больше не твоя любимая. Я – Мытея. Ты должен найти амулеты, Алексей.
Меня словно игла в сердце пронзила боль от того, что Агата отталкивает меня.
— Но не сходи с ума. Для тебя главное – вспомнить. Вспомни, кто ты есть. Это даже важнее амулетов.
