Старушка простецки подкивнула в ответ, и уже через секунду другую, кособоко семенила, выбираясь с опушки в лесную кущу.
— Айда-те! — Объявил Вадим. Поворачиваясь лицом на маршрут, стоящим перпендикуляром к бабкиному. Он пошёл, не оборачиваясь, слыша, как зашагали по его следам остальные. Очень скоро его окликнули. Кричала старушка, махая Вадиму рукой.
— Подождите, я сейчас…
Он подошёл к бабульке, отделившись от своих, метров на пять.
— Что, мать?
— Сынок, не знаю уж как тебя величать…
— Вадимом, мать.
— Вадим, Богом заклинаю, не ходите в часовню!
— Ну, что ты, мать. И мысли не было…
— Была у тебя мысль. — Перебила она. — Только не ходи и всё! Послушай старого человека. За себя не боязно, так молодёжь пожалей… Погибель там.
— Баба Пелагея! — Твердо сказал Зорин. — Я не иду туда, не потому что боюсь страшилок, а потому что у меня нет таких планов. На мне группа, и я давно определил маршрут. Всего вам доброго!
Он дружелюбно улыбнулся, давая понять, что тема исчерпана, неспешно повернулся к своим и потопал, не видя, как истово крестит его в спину Пелагея.
— Всё, грибники, пора и честь знать! — утверждающе произнёс он, взглянув на ручные часы. — Олежек заждался. Аппетит нагуляли?
— Да-а-а!!! — хором выкрикнули грибники.
— Тогда, вперёд!
Мелкотравье сменили частые кусты багульника, а навстречу распахнул объятия сосновый лес. Шаги привычно выбивали ритм. Тень сгущалась, а свет помалу терял силу, путаясь в верхушках густых лиственниц. Обратный путь был тот же: через распадок по низовью с небольшим уклоном на северо-запад. Там стоял их лагерь и там горел их Огонь.
Вадим шёл во главе колонны, лениво перебирая думки. Слова старушки оставили в душе мешанину чувств. БЫЛА У ТЕБЯ МЫСЛЬ. Конечно, была… Она возникала всякий раз, когда Вадим проходил, так или иначе, мимо этих мест. Покосившиеся здание разбитой годами часовни, хмуро выпячивало остроконечным стержнем купола, из-за верхушек обступивших деревьев. Сопка или Холм, как его называли, действительно, казался серым. На то, были естественные объяснения. Ландшафт Холма был каменистым, более чем на восемьдесят процентов и имел редкий лес. Во всяком случае, зловещим он Зорину не казался. Первый раз он увидел торчащий шпиль на этом холме, в возрасте тринадцати лет. Будучи любознательным юношей, он тогда спросил у дедушки, что это там в дали. На что получил совершенно невнятный ответ. Обычно, дед охочий до объяснений, на этот раз отказался что-либо объяснять и пробормотал какую-то длинную путаную фразу, скорее себе под нос, чем Вадиму в уши. Из всего услышанного, Вадим чётко расслышал только одно слово: «…нежить». Причём глаза деда, когда он глядел на этот Холм, были непривычно злые. Потом, они ходили ещё не раз этими дорогами, но Вадька больше не смел расспрашивать. Историю проклятой Сопки он услышал годами позже, из уст бывалых лесных старожил. Кстати, не они, ни дед ещё при жизни, ни разу не поднимались на Серый Холм. И это те, кому страх был неведом. Дурная молва, неприкасаемость точек на карте тайги, всегда вызывала нездоровый интерес у поклонников мистического антуража. Сам Вадим, в чертовщину не очень-то верил, но привык, с уважением относится к опыту старых таёжников. Что-то там было… И это была интрига для него, по сей день.
БЫЛА У ТЕБЯ МЫСЛЬ. Несомненно, это так. Вадим собирался на Холм. Он продумывал разно всякие пути отхода, на случай: ВДРУГ и ЕСЛИ. Он готовился, но каждый раз откладывал, словно кто-то там очертил круг и наложил табу. Он не боялся, нет. Просто, почему-то передумывал. Всякий раз откладывая, он понимал, что в следующий раз, скорее всего, опять не пойдёт. И так будет до тех пор, пока любопытство не одолеет его осторожность. Сейчас, когда он был ответственен за группу, ни о каких вылазках и речи не могла быть. Бабушка, вероятно, сосчитала его прежние намерения. «У кота. — Думал Зорин. — Есть два одинаковых по силе чувства. Чувства страха и сила любопытства. Как бы котяра не боялся, любопытство всегда толкает его на изучение и освоение неизведанного». Он частенько это наблюдал на примере домашних кошек, которые влекомые любопытством, однажды выскакивают на лестничный пролёт. И с огромными от страха глазами, обнюхивают неведомый Мир. Сравнение себя с котом, наверное, было точным. Только ему было далеко до их Силы Любопытства. «Стоит поучиться у котиков. — Усмехаясь, думал Зорин. — Шажочек за шажочком. Здесь нюх-нюх, там нюх-нюх. И уже не страшно».
Незаметно быстро они миновали москитное государство, без потерь и охов. Ребята успевали даже переговариваться. Значит, выработался таёжный иммунитет, когда первоначальные трудности, казавшиеся мукой, теперь уже ничто. Тест определенно положительный для людей, едва познакомившихся с тайгой. Дай бог, чтобы дальше так…
— Устали?! — Вадим обернулся к команде.
Вопрос прозвучал риторически, поскольку ответа он не услышал. Девчонки улыбались, а Ваня Климов что-то мурлыкал себе под нос.
— Уже дошли! Молодцы, грибники, не унываете… Ещё шагов двести, а потом знакомый ельник и спуск к реке. Уже чувствую запах костра… Вперёд!
