Он бодро зашагал, стараясь на своём примере поддержать дух подуставших путников.
В жизни Натальи Клишковой удельное значение отводилось поиску единственного и неповторимого. Девушка имела завышенные амбиции и в женихах рылась как в сору. В её ранних представленьях это был мужчина с тонкими аристократичными чертами лица, обязательно умный, пусть и не красавчик, но чтобы был интересен внутренней фактурой или, как принято говорить, «выделялся харизмой». В силу живости своего характера романы она заводила быстро и так же непринуждённо легко ставила под ними точки. Напускная ветреность и безбашенность была ничем иным, как средством подступа к объекту и разрабатывания его на роль избранника. Причём отношения Наталья всегда держала на контроле и здесь бесспорным приоритетом была её девичья честь. Любые намёки и поползновения мужских особей в эту сторону закачивались бесповоротным «прощай». Кандидат зачеркивался словно маркером и убывал из послужного списка. Наташа не была ханжой, но, увы, не рассматривала секс как спорт. Она лишь готовила себя в подарок единственному и неповторимому. К двадцати годам Наташа не была блистательной красавицей, но имела всё и достаточно, чтобы «цеплять» мужчин на аркан. Аппетитно сладкая фигурка с попой и волнующим бюстом была заманухой для идиотов. Главным же своим оружием сама Наталья считала внутреннюю искру, которая без осечек помогала зажигать сердца очередных бой-френдов. Однажды ей попался именно «тот», кем она грезила в девичьих мечтах. Павел был старше её на шесть лет. Имел кандидатскую степень при Академии и буквально отвечал всем её требованиям. Умный, из интеллигентной семьи, он был разносторонне развит и умел подержать разговор на любую тему и в любом направлении. Казалось бы вот оно — «то самое». Своей аристократичностью и изыском он напоминал ей франтоватого Андрея Миронова из «Соломенной шляпки». Павел знакомство не форсировал до банальной случки на родительской «хате», и это был огромный довес ко всем остальным его качествам. Определённую «пресность» Наталья почувствовала на втором месяце их отношений. Павел не умел шутить. Абсолютно. Чувство юмора ему было чуждо, а если оно и водилось у него, то было сродни «английскому». Это, к примеру, когда англичанин изволит не смеяться над тем или иным явлением, а лишь отпускает лёгкую иронию по поводу… Да и то в рамках приличия. Для смешливой Натальи такой приличествующий «изыск» был верхом идиотизма. По природе она была хохотушка. Любила покуражиться и постебаться. Снобизм Павла её угнетал, а тот в свою очередь округлял глаза на её «неуравновешенные шуточки». Этот казалось бы пустяк, не давал полной меры сближения и случилось однажды так, что Наташа перестала отвечать на его звонки. А потом и вовсе сменила сим-карту. Знавшие её подруги утверждали, что она «бесится с жиру». Будь на их месте, Наталья думала также. Но она была на своём месте и видела ситуацию не мозгами, а сердцем. Идеал мужчины-аристократа растаял как дым. Вторичными стали качества, которые изначально были условием. Теперь Наташа была убеждена: только родственность душ — гарантия гармонии, и ничто иное. Поэтому, когда в её жизни появился Ваня, девушка определённо нашла своё отражение в нём. Ваньша был прост и ясен как божий день, без хитрых заморочек. К тому же в нём было то же, что и в Наталье: любовь к подколкам и подковыркам. Не смотря на их словесную дуэль и явную конфронтацию, Наталье было, чудо как хорошо с ним. Ваня умел пошутить и умел, не обижаясь, принять её любую шутку, какой бы злой она не была. Мог всегда её утешить, успокоить и рассмешить. Он был ей «родной». Он ей давал чувство плеча, на которое всегда можно опереться. О том, что Климов Иван довольно-таки не бедный юноша, Наталья узнала только спустя несколько недель, и это было, надо сказать, приятным сюрпризом. Ваньку она считала больше другом, чем своим парнем, но неожиданно открывшаяся финансовая обеспеченность значимо приоткрыла его в ином свете. Волей-неволей в голову полезли прагматичные мыслишки: «А почему бы и нет?» Ваня был родной и близкий ей почти с первых же минут знакомства. Ей было хорошо и комфортно с ним. Любила ли она его? Кто знает, может быть, когда человеку хорошо с другим, просто хорошо… Может быть, это и есть любовь.
