Потом, наткнувшись на тот самый «кулак с пальцем» они долго забавлялись похожестью камня на знакомый жест. Стоящие по разные стороны «кулака» Наталья и Вадим, выглядели лилипутами, прислонившимися к пальцам Гулливера. Надо сказать, Людмила предусмотрительно убрала из этой серии снимки фривольного толка… Там, где Наталья кокетливо жмётся к Вадиму, дурачась и прикалываясь. Всего таких кадров было пять и Люся, зная, что такой своеобразный «юмор» вряд ли оценит бой-френд Ваня, решительно переместила их в старую папку, где они терялись в мешанине былых экспозиций. Сделала она это вовремя. Ребята просматривали сейчас вполне безобидные и лояльные «фотки».
— Респект! — Комментировал Климов очередное «окно», а Зорин между тем готовил свеженаловленных карасей. Готовил их так, как они запомнились девчатам первый раз «деликатно прожаренные, с тонкой хрустящей прожарочкой и ароматным дымком от мяса. Последний ужин должен стать, как последне оставшийся в памяти, перед уходом в город.
Утро следующего дня было замечательно тем, что чемоданное настроение остро переживалось всеми участниками походного шествия. Всеми кроме Вадима. Для него, вхожесть в тайгу и выход из неё, было обыденным и часто повторяющимся делом.
— Ну что, русо туристо? Облико морале… — Начал свою напутственную речь с киношной шутки Вадим. — Готовы в обратный рейс?
— Гото-о-вы-ы!!! — Выдохнули залпом, снаряжённые в рюкзаки «туристо». Из съестных продуктов, в рюкзаках уносилась недоеденная тушёнка и сгущённое молоко. В остальном, поклажный вес дополнялся стандартным набором походно-посудного инвентаря и тёплой одеждой. Палатки свернули в считанные секунды, так же как наработанные руки курсантов, к примеру, собирают автомат Калашникова. Сейчас, перед Вадимом стояла собранная готовая команда. Готовые, с присущим ей настроением, топать домой. Что ж…
— Всё ли было хорошо, ребятушки? — Отческим тоном вопросил Вадим. — Как в целом отдохнулось то, а?! Может быть есть жалобы, замечания?
Последний вопрос был, разумеется, провокационным и отчасти риторическим. Какой дурак ляпнет, что, мол, было плохо? Что не хватало там того, другого… В крайнем случае, отмолчится, либо криво ухмыльнётся. А провокационный вопрос, потому что заведомо рождает типичный для него ответ. Не успел Вадим закрыть рот, как полетели реплики:
— Николаич, о чём ты? Какие жалобы?
— Вадим! Лучше, я ещё не отдыхала…
— Всё было здорово! Супер!
— Маэстро! Всё так круто! И главное, душевно…
Выслушав хвалебные тирады, Зорин с удовлетворением хмыкнул, и жестом остановив разноголосье, завершил итоговые прения:
— Ну, коли так… На следующее лето, если пожелаете, можно повторить! Олег знает, как со мной связаться! А теперь… За мной, по одному, в пешем порядке, не спеша и не толкаясь, впе-е-рёд! Можно с песней, кто хочет…
Песню затянули не сразу, а погодя, как только разменяли первый километровый полторушник. Ход был умеренно неторопливый, дорога выдалась удачной и ровной, без тернистых заморочек. Да и погода тоже… Солнце часто куталось в облака, и как-то не стремилось, сегодня, шибко напекать. Настроение было выше некуда. Опять же преддверие и близость дома… Возвращаться всегда приятно. И почему бы не запеть? Строевой хор коллектива выдавал сказ о том, как солдату посчастливилось получить выходной, и он в прекрасном расположении духа, вышел в город считать девичьи улыбки. Над тайгой воспарили бравые маршевые куплеты:
— … не обижайтесь, девушки!
Ведь для солдата, главное,
Чтобы его далё-о-кая,
Любимая ждала-а!!!
Пели все, и даже Вадим, не забывая, однако, при этом, отмечать пройденные отрезки дорог. У берёзовой просеки, на распутье трёх путей, они перевели дух, устроив двухчасовой привал, с претензией на костёр и обед. Отобедав неплотно так, а лишь «притомив червячка» (ведь, ещё топать…), команда устремилась далее по курсу…
Как и рассчитывал Вадим, к Заячьим камням они подошли в шестом часу. До этого, делали ещё две короткие остановки, с целью отдышаться и «перекурить». Одна из остановок, пришлась близ заброшенного хутора, именуемым на карте, как Сычёвы Выселки. Когда-то с дедушкой, маленький Вадька бродил по покосившимся дворам безлюдной деревни. В глухо заколоченных домах, тогда ещё хранилась память о бывших хозяевах и, даже присутствовал кое-где не прихваченный, да и просто брошенный инвентарь. В одной избе, Вадим хорошо запомнил, работала исправно печь. А сейчас, Зорин не был уверен, что там ещё что-то сохранилось. Это была одна из печально забытых, умерших в сибирской глухомани, деревушка, куда раньше, по слухам, свозили ссыльных заключённых. Оттуда и названье-то… На текущий момент, путь лежал домой, да и вообще, заросший тайгой хуторок, не представлял никакого интереса.
