— Какой «Титаник»?! Типун тебе на язык!
— Вот видишь! — Хохотнул Ваня. — Боишься потерять мой язык, а сама типун на него вешаешь. Пойми вас женщин…
— Не уходи, Ванюшка! — Жалобно проблеяла Наталья, прижимаясь к нему всем телом.
— Я ненадолго, дорогая моя. Вот разложу в себе рамсы и сразу же назад. К тебе под крылышко, да?!
— Олег, вон, загрузился, и ты такой будешь.
— А ты у меня на что? Я загружусь, а ты меня распинаешь. Выпишешь плюху: «не смей морозиться, я девушка или мебель?». А лучше не плюха, а трогательный нежный поцелуй. Он поможет мужчине быстро снять эмоциональную нагрузку. Точно говорю! Проверено жизнью.
— Балабол.
— Надеюсь таковым и остаться. Всё будет хорошо, Ташик! — Ласково произнёс Климов, мило при этом убрав первые две буквы Наташиного имени.
— Не уходи-и!
— Ну-ну… Нормально всё…
Пока молодёжь ворковала и обсуждала будущие перспективы, Зорин мысленно прокручивал варианты следующих шагов. Если некто или нечто желает, чтоб они побродили в своих подвалах, тайниках, так сказать, души… Что ж… Они это сделают. Но будет ли это с их стороны выполненным условием? Или Холм найдёт другую забаву? Покамест их направляют в определённое русло: сходите, люди грешные, почистите, поштопайте свою карму, а и будет вам счастье, верьте… Будет? А если нет? А если лажовое кидалово? Сопротивляешься, Вадик… Что тебе остаётся, как не идти по пунктирной линии, в которую тебя тыкают. Вот и иди! Лишь бы пунктир не оборвался…
Зорин взглянул на Олега. Тот, нахлобучив капюшон энцефалитки, сидел, склонившись над полешками, и меланхолично мельчил их топором. Делал это он отвлечённо, скорее, чтоб занять руки. Мыслительный процесс его был далеко за границей этих дров. Наташа, сославшись на усталость, ушла отдыхать в палатку. Люся и Ваня по понятным причинам отсутствовали, минут уже как пять. Капюшон затенял лицо, а низко опущенная голова Олега открывала порой лишь переносицу. Глаза его были неконтактны.
— Олег! — Неожиданно обратился Вадим. — Я понимаю, личное есть личное, но просто скажи: на что это похоже? Как это выглядит в картинке?
— Как выглядит? — Глухо оборонил Олег. Он прокашлял связки, покряхтел и бесцветно продолжил: — Знаешь, Вадик, поначалу это забавно. А потом… Ты когда-нибудь спорил с самим собой? Пусть не вслух, а в мыслях?
— В последнее время часто. И почти вслух…
— Значит, увидишь там того, с кем споришь часто. В телесной оболочке, кстати. — Головной устало улыбнулся. — Он вытащит перечень твоих грехов. Ты будешь сопротивляться, спорить. Но в итоге прав окажется он. Хотя не знаю! У тебя может по-другому выйти. В моём измерении меня растянули грамотно. Мало не показалось…
— Ясненько. — Резюмировал Вадим, хотя полной ясности он не получил. Вторым «я» у него выступал абстрактный и нудный голосок. Увидеть обладателя с лицом и в полный рост… Звучит интригующе…
— Спорщик — это… Наши копии? — Спросил снова Вадим.
Олег покривил губы.
— Может статься. Но не обязательно. В моём случае он влез в шкуру одного гада. Кого я ненавидел в детстве. Такая вот весёлая ботаника.
— Последний вопрос, Олежек и отстану…
— Да спрашивай, чего там!
— Смысл есть в этом? А то я вот гляжу: ты не больно-то окрылён.
— Смысл? — Почесал нос Олег и откинул капюшон. — Определённо есть. Ты не смотри, что я раскиселился. Этот кумар пройдёт. Для меня счас важно правильно в себе повернуть. Чтоб не повторять ошибок. А сходить «туда» стоит, Николаич. Факт!
Вадим хотел что-то сказать, но в ответ только кивнул. Олег, в принципе, итогово подвёл черту.
Солнце опасливо присаживалось на шапки далёких сосен. Шла одиннадцатая минута Ваниного «сеанса». Наталья, вероятно, отболтается… Не беда. На крайняк, с утречка уговорим. А пока, готовься, Гагарин номер четыре…
Ваня.
