Садящийся диск солнца отражался в водной глади бархатного моря. Приходящие волны облизывали песчаный брег и обрамлением этой идиллии служили роскошные пальмы, кренящиеся отчего-то друг к другу. Ваня никогда не отдыхавший на море, с щемящей тоской ощутил знакомость места, и вместе с тем зрело твёрдое понимание, что его здесь быть не могло. По крайней мере, в этой жизни. Противоречие между эмоцией и чувством объективного толка рождало насущный вопрос: где он ЭТО мог видеть? В телевизоре, в журнале, во сне? В мечтах? Вряд ли… Захотел бы, мечту воплотил бы в лёгкую. Что ему коммерсу собраться куда-нибудь в Геленджик или Гагры. Не мечтал он об этом, хотя вероятно и подумывал, но… В итоге забурился в тайгу, о чем, кстати, и не жалеет. И где скажите родные сердцу сопки и прелый смолянистый запах леса? Ну, вот откуда в тайге взяться морю? Озеро Байкал здесь близко не в рост. Песка там нету, да и пальмы не кучерявятся. Да и вообще, Ванька брось перед собой ребусы выстраивать! Прекрасно знаешь, что подсознанка рулит. Но если так, то где это он всё видел? Картинки, журналы, кино… Стоп! Назад! Вырезанная картинка из журнала и наклеенная на стен… Почти рядом! Потому что если быть точным: на стене обшарпанной комнатушки в общежитии напротив его койки был наклеен календарь. Выцветший, двухлетней давности. Это не имело значения, потому как других красивостей кроме календаря, в убогой серой комнатёнке не было, и Ваня, хочешь не хочешь, каждый вечер упирался взглядом в этот алеющий закат над морем и клонящиеся друг к другу пальмы. Точно! Вот откуда это выплыло. Ну и ну! Засело ведь прочняком, надо же…
Ноги сами собой понесли по направлению к морю. Климов успевал вертеть головой и отмечать новые и неожиданные нюансы воплощенной реальности. К примеру, песчаные дюны, ступенчатой пирамидкой наветренные, очевидно, с моря по левую руку от него. В правой стороне острова (как понял Климов, это был остров) тянулась вдали тёмная полоска лесных холмов. Задняя половина суши уже окуталась в предсумеречную зону, вестника скорой ночи.
«Каково это, врюхаться в псевдо-реальность и проживать там реальную смену суток? — Подумывал Ваня, наблюдая за отпечатками своих следов, оставляемые на мокром песке. — Ведь, если разобраться, сон — не что иное, как активация каких-то там внутренних подсознательных пластов. Подсознанка — вообще тайна за семью печатями и как утверждают учёные, человече сам не знает, какой багаж скрытой информации носит в себе. Однако, клевые следы получаются… Как настоящие…» Ваня даже нагнулся и ковырнул пальцем отдавленный протектором обуви песчаный узор. Подушечки пальцев растирали настоящий песок. Или так хотелось думать? «Сон высокочёткой огранки. Так кажется, выразилась Люська. По ходу здесь и искупаться можно. — Ваня несмело приблизился к шевелящейся кромке воды. — Море как море, небось, солёное на вкус… С осязанием здесь зачёт. А вот звуки… Что-то подкачали».
Абсолютного звукового вакуума, конечно, не было. Шумы присутствовали, но уши их улавливали вполсилы, словно кто-то настроил громкость на минималку. Отчётливо ворочались в голове мысли, приглушая всё остальное. «Интересно, если ЭТО есть моя фантазия, могу я участвовать в дальнейшем выстраивании флоры и фауны? Ну, вот, например, хочу чаек… Почему их здесь нет? А ну-ка крикливые птицы, немедленно будьте!» — Ваня даже зажмурил глаза, чтобы соблюсти должный церемониал тайны появления чего-то из ниоткуда. Напряг слух, желая услышать пусть отдалённый, но всё же, явный чаешный крик. Не разобравшись, слышит или нет, открыл сначала правый глаз, потом левый. Ни крика, ни чаек, конечно же, не было… «Ну, я так не играю, как сказал бы Карлсон.» — Ваня потянул носом, пытаясь уловить какие-нибудь запахи, неважно: ветра ли, солёной воды или песка. Нос не торопился что-то распознать и обнаружить. Обоняние молчало. «Ладно! — Климов потёр бровь. — Не будем ничего трогать, двигать и пытаться развивать. Всё-таки в гостях, а в гостях ограничены в выборе.» Положение было забавно тем, что в гостях он был у самого себя. У своего под заоблачного брата. А тот, ещё тот мутняшка, готовил, вестимо, своё шоу. Климов посмотрел на небо, словно хотел там отыскать подсказку. Никаких мистических знаков он не обнаружил, но глаза приворожила перьевая вереница облаков, отчасти выкрашенная исподними лучами заката в ослепительно розовый цвет. «Телефон бы сюда! Запечатлеть эту красоту! Да вот беда, электронный дружок уж две недели как в коме. Да был бы заряжен, что с того? Как его затащить в свой подсознательный мир?» Он обратился глазами к морю. Вода неторопливыми накатами омывала рантик его полуботинка. Захотелось вдруг почувствовать море кожей. Но не рукой, а именно ногой, погрузившись по икры. Искупаться он бы не решился, было предостережение, а вот прогуляться ножками вдоль по линии прибоя, отчего бы и нет…
