— Всё, браточки! Трасса скоро! — Ликующе возгласил Олег, смяв в кулаке законченную пачку сигарет. Бинокль в руках держала Наташа, водя «оптику» влево-вправо. Кивнула, что-то уронив под нос. Рядом оскалился Ванька (тоже с искусанной шеей).
— Не знаю как вам, братья по рюкзакам, а меня эта тля разбудила! — Он осторожно почесал под распущенной рубашкой. — Действительно, есть чего сравнивать! Там на Холме то ли сон, то ли явь. То ли спим, то ли бредим, а здесь вот сейчас… У-ух! Змеюги! Прожарили по самое… Я даже рад! Реально говорю — мы спустились…
— Но-но! — Погрозился пальцем Вадим. — Не расслабляться! Приедем… У бабы Гали и потолкуем. А пока держимся установленных правил! Разговорчики нейтральные! Табу не нарушать! Отдохнули?! На укусы подули?! А теперь с богом, и дальше! Айда…
Они двинулись традиционной цепочкой, не спеша заправляя шаг. Бежать не следовало по определению. Убегающих преследуют. Удирающим стреляют в спину. А они победители! И идут соответственно: с вальяжной ленцой и пустыми разговорами. Внутри Зорина ликовало и пело. Он уже не сомневался. Он знал, что всё позади. Ву-ух… Партия!!!
— … о-ё-ё-ёй… Вини, Вини, что с тобой? Пятачок, я понял! Это неправильный кролик. И откормил он меня специально, чтоб я застрял… Падла! О-ё-ё-ёй!
Ванины анекдоты живописали красками и рикошетным юмором. Можно было не смеяться, но Климовские ужимки и передача диалога в лицах невольно вызывали улыбку. Вот ведь хохмач! Зорин шёл впереди всех, оправляя лямку ремня и частенько воротил голову назад, чтобы лучше и детальней расслышать Ванину шутку. Улыбка не сползала с его губ.
Шаги хлопали по пыльной притоптанной траве, а глазам, как в подарок, преподносились новые виды, возвещающие приближение просеки. Автопилот фиксировал поворот, спуск-подъём, густой непролазный папоротник, поваленное дерево, куст терновника, подорожник, «волчий глаз», проносящаяся бабочка… А вот тропа раздвигается и…
Вырубка была достаточно широка, чтобы при желании идти горизонтальной шеренгой. Но привычный уклад похода уже не хотелось менять. Команда пошла по просеке неизменной колонной и даже нововведённый «клин» оказался вне у дел. Группа чувствовала триумф.
— Шевели батонами, бабье царство! — Кричал в спину Наталье Ваня. — Каждый шаг вас приближает к заветной ванне с шампуневой пеной! Надо только видеть цель и нажимать педали, пока…
— Не дали! — Подхватил в рифму Олег.
— Можно и так. А вообще, Наташка, — он миролюбиво приобнял развернувшуюся грозой к нему Наталью, — я хотел сформулировать концептуально: поторопишься счас, быстрей окажешься в душевой кабинке. Помнишь, какой у меня тюнинг в душе? Девять режимов подачи струи. Точечный, циркулярный, фронтальный, веером… Дальше запамятовал. А музычка FM под мокрое дело. М-м-м. Прелесть! Олеж, ты не видел мою кабинку? Рекомендую! Товар натюрлих.
Головной только зыркнул глазами, не сказав ни слова, а Наташка, принявшая мёд на уши, жалобно проблеяла:
— Да и так ведь бегу, ирод… Куда ж ещё быстрее?! К тому же, шею натерла.
— Это не натерла… Это тебя мухи… У меня такая же шея. И у Олега. У всех!
— Люсь, у нас ведь был где-то крем-антисептик…
— Наташ, ну когда он был?! Неделю как назад весь выжали…
— А-а… Плохо. Счас бы как хорошо…
— Ничего, бродяги… Не унывать! — Обернулся Вадим. — У Галины Анатольевны есть всякие примочки. К тому же под вечер баньку истопит. С веничком… Как напаритесь, весь зуд пропадёт!
— Ура, баня! Чур, девочки первые!
— А может, мы с Люськой по-семейному… Как муж и жена…
— Лю-усь… Я с Ванькой не пойду. А одной мне скучно…
— Да ладно-ладно! Пойдёте вы… первые. Что с вами делать…
Разговоры о скорой парной добавили вожделения в голоса, соскучившихся по чистоте, туристов. Представление выходило ярким: веник, пар, шипящая каменка и шуточки Ванюши. А ещё квасок. Даже Зорин облизнул губы. Скорей бы…
Команда вывернула влево и вверх, по уклону уже в гору. Под подошву полез колотый щебень — верный признак обочины. К гадалке не ходи, путники тянулись ввысь к Слюдянской трассе. Поднявшееся предобеденное солнце слепило глаза, дезориентируя вожатого, но Вадим запросто мог идти вслепую. Дорога выводила только на трассу.
Наконец пологость выровнялась, и ноги, о чудо, ощутили асфальт. Настоящий асфальт, щербатый, разбитый. Родной. Слюдянка не являлась идеалом дороги, как в общем-то, и все российские дороги. Но это уже была не тропа и не лес. Это был прямой мост в цивилизацию, тайга строкой оставалась за обочиной.
