— Шерлок, — прервал его мальчик. — Ты будешь называть меня Шерлок. — И когда Джон уставился на него, добавил: — Мы с тобой теперь братья по оружию, правда?
Джон смотрел на аристократически-бледное лицо, с тоненькой морщинкой между нездешними, серо-голубыми глазами, и чувствовал, что Шерлок столь одинок, как он сам.
— Хорошо, — согласился он. — Шерлок. Но только когда мы наедине.
Лицо Шерлока осветилось короткой, невероятно красивой улыбкой.
— Прекрасно, — сказал он. — Я думаю, кровь уже перестала идти, но следует подержать платок для большей уверенности.
— Ну, ладно, — сказал Джон, прижимая кусочек ткани ко рту. Никогда еще он не держал в руках ничего столь тонкого и изящного, что казалось почти кощунством пачкать это кровью. Ткань платка была гладкой, словно бумага.
— Послушай, у меня с собой есть хлеб и сыр в моей сумке. Что ты скажешь насчет того, чтобы перекусить?
Они ели в дружеской тишине, передавая друг другу бутылку с имбирным пивом, и глядя, как лошади щиплют траву, а вода в пруду лениво блестит. Сняли куртки, растянув на земле, чтобы те подсохли на солнце. Джон лег лицом вниз, чтоб спина тоже высохла, и, пригревшись, закрыл глаза, не заметив сам, как уснул. Когда он проснулся и приоткрыл один глаз, то увидел, что Шерлок лежит рядом с ним, подперев подбородок левой рукой, и ведет свои записи.
Джон зевнув, потянулся и перекатился на правый бок, чтоб посмотреть на Шерлока. Ему было весьма любопытно, что за записи делает тот, но он не был уверен, что сейчас подходящий момент, чтобы спрашивать.
— Почему тот мальчишка, Дэниел, был так груб с тобой? Я имею в виду, до того как ты стал оскорблять его мать.
— О-о, — Шерлок посмотрел на него, словно только сейчас осознав, что Джон здесь. — Была кража прошлой зимой — унесли цыплят у вдовы миссис Тернер, вор пролез в маленькое окошко. В то время поблизости был табор цыган, и все подозрения пали на них. Некоторых цыганских детей даже арестовали, что было нелепо, потому что в курятнике были четкие отпечатки — следы грязной обуви, а цыганские дети ходят босыми. Я втолковывал всё это инспектору, но он не был расположен слушать меня, особенно после того, как он сам и его подчиненные всё там позатоптали, так что ничего уже было не разглядеть. На окне же, к счастью, остались следы, вполне четкие, а кое-где — засохшая грязь. Когда я рассмотрел эту грязь через лупу, то увидел комочки муки. — Он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Джона.
— Мельница?
— Точно! Ты умнее инспектора, хоть, в конце концов, и до него дошло. Дэниел стал главным подозреваемым: он живет на мельнице, он как раз такого размера, чтоб пролезть в то окошко… то есть, он таким был в то время. И уже тогда проявлял черты, что могли быть присущи тому, кто решит ограбить старую леди, и скорее позволит, чтоб в этом обвинили невиновных детей, чем признает собственную вину. Ботинки его оказались как раз такими, что оставили след, и цыган отпустили. В тюрьму Дэниела не отправили. Я не знаю точно, в чем там было дело, но, должно быть, инспектор проявил снисходительность к сыну того, с кем частенько просиживал в пабе за пинтой. Или, может быть, знал, что отец прибьет Дэнни, если узнает. В любом случае, мы с ним и прежде друзьями не были.
Джон подумал, что с мальчиком по имени Кит была бы другая история, но, возможно, сейчас говорить об этом не стоило.
Шерлок перевернулся на спину и посмотрел на него.
— Джон? А ты покажешь мне, как наносить тот удар? Ну, чтоб, правда, сбить с ног?
— Конечно. — Джон сел. Шерлок не выглядел очень сильным, но в нем была ярость, и он вполне мог бы научиться себя защищать, если бы ему показали, как. — А ты мне расскажешь, как ты узнал все те вещи, которые ты сказал им ранее, и они так на тебя разозлились. Не то чтобы они этого не заслужили — я слышал всё, и Дэниел, по сути, полез в драку первым. Но как ты узнал всё это?
Шерлок пожал плечами, искоса глянув на Джона.
— Я наблюдаю, — сказал он. — Любой может делать это, просто люди обычно не хотят замечать.
— То есть, ты можешь проделать это с любым?
Когда Шерлок снова пожал плечами, Джон спросил:
— Ну, а что ты можешь рассказать обо мне?
Юный лорд с минуту изучал его взглядом, чуть прищурившись против яркого солнца, затем сел, скрестив ноги, напротив Джона.
