Его сердце вновь ушло в пятки. Итак, лорд Шерринфорд не стал ничего выяснять, лишь отправил Шерлока прочь, подальше отсюда. В этот раз они даже не имели возможности попрощаться…
Его к вечеру, без сомнения, рассчитают или отправят в тюрьму, и Шерлок никогда не сможет ему писать, даже если бы его семья позволила это.
Чувствуя себя совершенно разбитым, Джон повел Щавеля в его стойло и увидел, что Нэд и Дэви шепчутся в сбруйнице.
— Разве вам не надо было выезжать лошадей?
— Да ты разве не слышал? Уилксы уехали! — сказал радостно Нэд.
— Что?
— Да, я знаю, это как Рождество! Укатили в огромной спешке, только пыль поднялась. Думаю, торопились к последнему поезду в Лондон. Почему, я ума не дам, только «Ее Величество» была оч-чень расстроена, когда они уезжали.
— Хотя вещи они с собой не забрали, — сказал Дэви. — Так что, может, еще вернутся.
— Или им перешлют их, — с надеждой ответил Нэд.
— Энни всё разузнает. Эта девочка знает всё обо всех, так что к вечеру и мы будем в курсе.
Однако за чаем они ничего не узнали, и Энни пребывала в таком же замешательстве, как и все остальные.
— Что-то, точно, случилось, — сказала она, и в ее широко раскрытых глазах отражались волнение и беспокойство. — У Уилксов и его светлости случился скандал. Мастер Себастьян, говорят, был в истерике. Граф, вроде, пытался уговорить не торопиться, но миссис Уилкс заявила, что они даже на ночь не останутся в доме, где она не чувствует себя в безопасности.
Джон тихо положил свою вилку на стол, не способный справиться с комом в горле и животе. Неужели миссис Уилкс считала, будто Шерлок настолько опасен? Не его же она опасалась!
— Да что же всё это значит? — спросил Молодой Том, нахмурясь.
— Никто не знает. Но еще была ссора между графом и лордом Шерлоком…
Раздался стук в дверь, и явился Эндрю, слуга из господского дома.
— Прошу прощения, что прерываю ваш ужин, но лорд Шерринфорд отправляет еще одну телеграмму, и нужно отвезти ее в город.
Стало тихо, все поглядывали друг на друга, пытаясь понять, чья теперь была очередь ехать, и все, наконец, посмотрели на Джона.
— Будет ли ответ? — спросил он, поднимаясь на ноги. В действительности он был рад немного проветриться, хоть ненадолго переключившись. Ужасное ожидание приговора угрожало покончить с ним раньше, чем это сделает его светлость.
— Нет, скорее всего, но милорд просил, чтоб на всякий случай вы подождали час. Он велел мне дать вам монетку, чтобы вы подождали в пабе.
— Спасибо, — он взял бумагу и деньги. — Его светлость очень добр. Я привезу ответ сразу же, если он придет.
Всю дорогу до города Джон проскакал галопом, надеясь, что физические нагрузки и ветер приведут его в чувство.
И стал думать.
Что-то происходило — причем, это «что-то» было явно с ними не связано: граф вернулся весьма неожиданно, и еще до того, как злокозненный Себастьян добрался до дома, чтобы всё рассказать.
И все эти телеграммы — о чем они?
Что еще, кроме их отношений, могло вызвать спор Шерлока со своим отцом?
Тогда Джона, наверное, арестуют сегодня? Или нет?
Ожидая ответа на телеграмму, Джон отправился в паб, заказав там пинту и хлеба с сыром, размышляя всё время над тем, что случилось, и немного остыв.
Вряд ли будет арест, потому что никто не захочет огласки. Тем не менее, шансов на то, что он может остаться в Шерринфорд-холле, практически не было. Да он и не должен был, если честно. Как бы он ни старался себя обуздать, искушение ведь останется, а поддаться ему — даже раз — означало позор для семьи, бедность и, возможно, тюремное заключение. И, кроме того, хотя Шерлок больше не был ребенком, все другие препятствия всё еще оставались.
Они были из разных миров.
Лорд Шерринфорд был чрезвычайно щедр, он по-доброму относился к Джону… И было бы преступлением предать доверие его светлости, запятнав его младшего сына позором. Даже если бы Шерлок родился девочкой, и тогда бы мечтать о нем было столь же бессмысленно, как вздыхать по Ее Величеству Королеве.
Ответа на телеграмму так и не прислали. Джон ехал домой, утомленный тревогами дня, и пошел в свою комнату, чтобы уложить свои вещи. Он не думал, что останется здесь еще надолго. Полагая, что комнату могут потом обыскать, он собрал письма Шерлока, перевязав их ленточкой, обернул своей старой рубашкой и засунул в самый дальний конец сеновала, под те доски, где весной окотилась кошка. В последний момент он не выдержал, вытащил из пачки письмо, что Шерлок прислал ему к Рождеству, и сунул в карман. Одна мысль о разлуке с Шерлоком уже разрывала сердце. Если он будет далеко, и больше они никогда не увидятся, неужели он не может позволить себе даже этого — взять на память одно-единственное письмо, написанное любимой рукой?..
