В комиксах злодеи и герои всегда возвращаются, если понравились публике. А я был неплохим гладиатором на арене. Правда ведь? Посетители Колизея должны быть в восторге! Я ведь помог завалить невиданного зверя с Криптона. Вот только в битве я был не один…
— Конечно, не один, Джон.
Я оглядываюсь, мироздание проворачивается, как калейдоскоп, выстраиваясь в новую картинку. Бархатная обивка гроба разглаживается — теперь это кровать. Широкая, покрытая алой простынёй.
На её краю сидит уже знакомая мне белоснежная девушка, бесстыдно расставив ноги. Она раздвигает гладкие половые губы пальцами, показывая мне блестящую от влаги щёлку между ними. Стонет, откидывается, облизывает губы.
— Трахни меня, Джон, — хрипло шепчет она. — Трахни как следует!
Теперь я стою. Всего в трёх шагах от неё. Она поворачивается, становится на колени, выпячивает округлую попку и раздвигает ноги шире.
— Ну же! Чего ты ждёшь? — её голос дрожит от нетерпения.
“И правда… чего?”
Я делаю шаг — под ногами что-то хлюпает. Ковёр подо мной похож на вязкую грязь, ступни погружаются в неё по щиколотки. Но я вытаскиваю ноги и с трудом дохожу до кровати.
Кладу руку любовнице на ягодицу. С упоением сжимаю, оставляя на коже отпечатки пальцев. Второй рукой обхватываю напряжённый член, прижимаю к её киске, скольжу головкой по мягким прохладным складочкам, вталкиваюсь внутрь. Она протяжно стонет, выгибается навстречу.
— О, да!
Я выдыхаю и начинаю двигаться. Между нашими телами раздаётся влажное хлюпанье — её киска сочится так, что мутноватые капли смазки начинают течь по внутренней поверхности бёдер.
— Сильнее! — хрипло требует она.
Я отступаю и резко вхожу снова. Вцепляюсь в бёдра любовницы обеими руками. Ещё толчок — и всё расплывается перед глазами, будто я под кайфом. Звуки стихают, остаётся только одно — ритмичное шлёпанье голого тела о тело. Забываясь, я чувствую только одно — с каждой фрикцией я теряю часть себя. Но… как же хорошо…
— Ещё! — её крик пронзает тело, как ледяной клинок. — Наполни меня собой! Я хочу!
Она разворачивается — легко, будто мы парим в воздухе. Исчезает кровать, комната, вязкий ковёр. Вокруг — пар и… бревенчатые стены?
Любовница опускается на колени, обхватывает мои бёдра прохладными ладонями. Смотрит в глаза. Облизывает губы и берёт мой влажный член в рот. Обхватывает плотно, втягивает глубоко, скользит, будто жадно впитывая меня в себя. Щёки втягиваются, как под вакуумом. Губы скользят, из уголков рта течёт слюна.
Девушка… её глаза… снова синие. А у тех, кто нас окружает, — белые. Пар превращается в призраков. Кошмар возвращается.
— Нет! Убирайтесь! — кричу я так, что срываю голос.
Призраки начинают таять, рассыпаться в дым, но за их спинами вырастают новые. Их всё больше. Все они смотрят на нас, своих убийц, — с немым укором.
Я опускаю взгляд. То, что я принял за грязь, — это кровь. И тела. Мы стоим на горе из мертвецов. Эту гору мы возвели собственными руками.
Но моей любовнице будто нет до этого дела. Она продолжает сосать, причмокивая от удовольствия, заглатывая член до основания. Это уже не страсть — это похоть, одержимость. Наверное, это неправильно? Вот только ответить мне некому.
Зажмурив глаза, я подаюсь бёдрами вперед. Колется. Царапает. Открываю глаза и застываю от ужаса: вместо девушки передо мной огромная белая паучиха. Её передние лапы окутали меня в кокон, желваки, окрашенные красным, ходят ходуном — она пьёт мою кровь… жизнь, а я не могу пошевелиться. Парализован её ядом.
Мычу, пытаюсь вырваться. Отвращение и страх захлёстывают меня. Перерастают в панику. Гори всё синим пламенем, лишь бы оказаться подальшей от этой мерзкой твари!
Паучиха впивается в меня бусинами глаз. Вспышка — и это снова девушка. Она выпускает изо рта мой влажный член. Тонкая паутинка слюны всё ещё тянется от её рта к моей головке. Лопается.
— Что такое, Влад? — изумлённо спрашивает она. — Ты же этого хотел.
— Нет! Ты пожираешь меня!
— А не для этого ли ты полез в ту капсулу? — Она плотоядно улыбается. — Ты ведь хотел, чтобы я зависела от тебя. Ну вот, ты получил желаемое. Напитай меня силой, и весь мир будет у наших ног!
— Нет, — гремит незнакомый голос. — Всё кончено.
Свет тускнеет. Нас накрывает тень.
— Пора платить за всё, что вы сотворили!
Любовница застывает, смотрит мне за спину с ужасом.
Я поворачиваюсь.
На фоне ослепительного солнца парит человек. Мощное тело в синем костюме, за спиной — алый плащ реет на ветру. Его глаза — белые, как у остальных мертвецов, но, когда наши взгляды встречаются, в них вспыхивают алые искры. Яркие. Неумолимые.
— Виновен, — гулко произносит он, и лазеры вспыхивают двумя узкими линиями. Стреляют в меня.
— Нет!
Я прикрываю лицо локтем. Тьма становится алой. А вместе с ней накатывает волна нестерпимого жара. Рёв пламени. Смрад сожжённых волос, кожи, костей.
И в один момент тело взрывается болью. Той самой, которую мой мозг смог забыть, чтобы не сойти с ума. Агония заполняет собой все мысли, весь мир… Мир?
Но… вокруг нет ничего. Нет ни неба, ни земли, ни моего тела. Только огненный мрак и несмолкаемый крик. Словно саму мою душу бросили в ад…