Я всегда старалась не быть доверчивой ко всему подряд, и многое ставила под сомнение, например, про правдивость шуточных гаданий. Избавившись практически полностью от магически одаренных существ, люди выяснили, что все-таки нуждаются в сказке и волшебстве, разумеется, добром. Поэтому ярморочные гадания быстро вошли в моду. Естественно, в палатках сидели обыкновенные шарлатаны, рассказывающие за звонкую монету всякие небыли, но обязательно такие, чтобы понравились клиенту. Отец привил мне свое отношение к такому времяпрепровождению — здоровый скепсис. Если бы он знал, с чем придется столкнуться его детям, был бы не так категоричен.
Почему-то вспомнилась одна история. Как-то раз, еще во время обучения в пансионе, на летних каникулах Беатрис потащила меня на городскую ярмарку. Она обожала подобные развлечения, а мне просто было скучно дома. Бриг тогда уже считал себя достаточно взрослым, чтобы играть с младшей сестрой, Джимми, наоборот, проводил со мной время с удовольствием, но в тот день куда-то отправился с отцом, и ничего другого, кроме как взять с собой экономку и пойти на главную площадь, не оставалось.
Побродив между рядами и снующим с разными целями людом, мы уже собирались назад, когда мою руку схватил кто-то в толпе. Я попыталась освободиться, выдернуть ее из цепких пальцев незнакомки, но та держала крепко!
Экономка, молодая дородная женщина, уже набрала воздуха в грудь, дабы поднять такую бучу, что и демонам в подземном царстве громко станет — уж я знаю, о чем говорю, она это как никто умеет! — но вдруг застыла, побледнела, произнеся что-то непонятное:
— Пантрэ!
Намного позже я узнала, что означает это слово с языка южных народов — ведьма! Тетка, поймавшая мою ладонь в толпе, выглядела как вполне обычная горожанка: длинные каштановые волосы, красивое темно-лиловое платье. Лето здесь не менее сурово, чем зима, поэтому сверху небрежно накинута вышитая яркими цветами шаль. И улыбка — вполне добрая и располагающая. Она зацепила мой взгляд и проговорила с напором:
— Не ошибись, и будешь счастлива. Помни: всегда выбирай кровь, малышка!
Я несмело кивнула, не особо вслушиваясь, но позже, уже повзрослев, пыталась понять смысл чего-то вроде напутствия. В гадалок я не верю, в отличие от присмиревшей в тот день обычно боевой экономки, но ради любопытства и интереса даже составляла гипотезы. В итоге, пришла к единственно логичному выводу: главное в жизни — это семья. Вот что должно стоять в вечном приоритете! Без сомнения, именно эту мысль она и имела в виду.
Я слишком устала, чтобы ломать голову. Займусь этим завтра или, если погода позволит, все же покину особняк. Он ведь ясно дал понять: пожелай я остаться, придется трудиться горничной. Не хочу! И дело не в гордости графской дочери и принадлежности к древнему роду. Это тоже в какой-то степени важно, но мое нежелание обусловлено иными причинами. Просто прислуживать тому, кто бессовестно отбирает все, испокон веков тебе принадлежащее, — мерзко и противно. Гораздо противнее, чем убирать столы в общественном трактире, например.
Я полежала еще, пока не вспомнила, что, получается, со вчерашней ночи в желудок не упало ни кусочка, а на землю опустилась уже следующая! В животе тут же заурчало, соглашаясь. Я же могу пойти на кухню и перекусить? Или и в этом шаман решит меня унизить, запретив пользоваться «чужими» продуктами?
На этажах стояла какая-то звенящая тишина. Тут подобное впервые. Но это объяснимо, раньше он кишел народом, а сейчас на все три этажа опекуны, я и шаман. Его, наверное, можно не считать, он не человек. Страх никуда не делся, поэтому по собственным коридорам пришлось красться как опытному вору, медленно продвигаясь к кладовой, где кухарка хранит долгопортящиеся продукты. Обычно слуги зажигали факелы в тёмное время суток, керосина не жалели, и порой ночью было светлее, чем днем. Но не сегодня! Пришлось идти почти вслепую, по памяти, вокруг сгустилась тьма, равно как и у меня в душе. Но врожденное упрямство подружилось с голодом, они гнали вперед, а я им потакала. В конце концов, не убьет же он меня из-за парочки кусочков сыра и кувшин компота? Трусливый умишко тут же подсказал: еще как убьет! Ради забавы, например. Или из вредности. Выскочит сейчас откуда-нибудь, шевельнет мизинцем левой ноги — и даже хладный труп белокурой Кэндис не найдет ни один комиссар!
Отгоняя от себя совсем уж жуткие мысли, все же дошла до заветной дверцы, которая отворилась с неожиданно громким скрипом. Я присела, неприятный звук может перебудить кого угодно! Но вокруг только тишина, и кажется, мое сердце бьется так, что слышно в старой башне. Чувствуя себя одновременно глупой и несчастной, собрала паек, и уже гораздо быстрее, почти не таясь, вернулась в спальню.
Перекусив, вытащила перо и бумагу.
«Бриг, Джим, надеюсь, вы в добром здравии! Гость, о котором вы хотели предупредить меня, здесь. Пишите на мой почтовый ящик до востребования, как смогу, заберу послание. Люблю. Ваша Кэндис».
