Думаю, им хватит ума понять намек. Коль шаман их ищет, они не покажутся вблизи окраин, но в городе найти кого-то в разы сложнее. В нехитром на первый взгляд письме я замаскировала место, где буду ждать их самих или вестей — постоялый двор с непонятным названием «Белый ящик». Не слишком популярное заведение, там много заезжих с весьма сомнительной репутацией. Мы знаем о нем из-за отца. Графа Норта несколько раз приходилось забирать оттуда в срочно нанятой карете, а порой за неимением прочего и обычной повозке.
Папа был добрым и порядочным человеком, любил нас троих больше жизни и, поговаривают, это смерть мамы подкосила его идеалы. К концу жизни он начал крепко выпивать, играть в карты, забросил дела. Рудники, естественно, пришли в упадок, а счета быстро опустели. Даже причиной гибели его стал алкоголь — не старый еще мужчина сорвался с обрыва во время прогулки. Кто бы мог подумать, что так все выйдет... Я скучала по нему.
Не знаю, сколько продлится метель, и кто потом расчистит дороги, если этим всегда занимались наемные работники. Но я выберусь отсюда, родной дом не превратится в тюрьму, и найду братьев. Убедив саму себя, я свернула лист, спрятала его под подушку, и легла спать. Отдам завтра конюху, что с разрешения шамана остался жить при имении. Это был невероятно длинный день!
На следующий день я проснулась позже обычного. Никогда не была любителем валяться до обеда, но усталость, похоже, взяла верх. Подойдя к окну, с радостью обнаружила, что метель почти стихла. Тем не менее, в спальне царил полумрак: небо все еще затянуто серыми низкими тучами, мало пропускающими свет.
Еще не отошедшее ото сна сердце дрогнуло: а как же собирающиеся на праздники братья доберутся до дома? Но услужливая и вместе с тем жестокая память подсунула картины вчерашнего дня. Увы, то был не кошмарный сон и не фантазия заскучавшей девицы.
В комнату постучались.
— Кэндис, можно?
— Заходите.
Тетушка Хельга бочком протиснулась в спальню, улыбнулась приветливо и слегка виновато. В руках она держала поднос с завтраком.
— Как твое самочувствие?
— Нормально, — дернула плечом.
Грубить заботливым опекунам желания не возникало, но откровенничать с ними я тоже не собиралась. Так или иначе, они сами признались, что все это время работали на бессовестного захватчика.
— Милая, я знаю, сложно понять и принять то, что ты вчера узнала, — мягко проговорила сеньора, ставя поднос на прикроватную тумбочку и присаживаясь на край постели. — Хочешь поговорить?
— Боюсь, нет.
Женщина тяжело вздохнула.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя как родную дочь.
— Да, вы говорили.
— Это правда. Клянусь!
— Наверное.
— Ты не можешь мне не верить.
— Но вы оба лгали!
Она покачала головой, будто я — малое дитя, которое возомнило себя самым умным, а по сути не видит дальше собственного носа. Неприятно было осознавать это, но я действительно не слишком умна, ведь не могла даже предположить, что вокруг все не так, как мне нарисовали!
С другой стороны, откуда я должна была знать?.. Голова кругом!
— Ослушаться господина — подписать себе приговор на казнь, — обронила она тихо, но уверена: тот, кому надо было, услышал. Если хотел. И добавила уже громче: — Но если ты смиришься с положением дел, то останешься в этом доме.
— Да, мне как раз предложили место горничной, — едко заметила я. — Буду чистить его туфли, пока он расправляется с братьями. Жизнь, о которой я мечтала!
— В каком смысле: расправляется?
— В прямом!
— Он хочет?..
— Хочет! И наверняка сделает, если ему не помешать! А вы не знали? Только не говорите, что понятия не имели, что он за… существо? Что работаете на чудовище?!
Я все-таки не выдержала и перешла пусть не на крик, но была близка к нему. Чувствую: если сейчас начнется истерика, успокоиться будет сложно. Несколько раз глубоко вздохнула, приводя нервы в подобие порядка.
— Пожалуйста, я не хочу больше об этом говорить, — попросила, не глядя на Хельгу.
— Тебе нужно время.
— Мне нужна моя жизнь!
— Она осталась при тебе, милая…
— Если ты о том, что я пока жива, то это… стечение обстоятельств.
Выпалив последнее сомнительное для себя самой утверждение — все еще не поняла, почему шаман спас меня, замезарющую в сугробе, — отвернулась, сделав вид, что занята завтраком. Омлет с тостами и крепкий черный чай — эта частичка прошлого, которое навсегда останется во вчерашнем рассвете. А что готовит грядущее, возможно, лучше не знать.
Нужно все-таки посетить конюха. Метель как раз поутихла, вдруг смогу не только передать ему письмо, но, при удачном раскладе сама покину особняк! Я же не заложница, верно? И могу делать, что пожелаю!
