С этими словами мужчина покинул комнату. К счастью, теперь через дверь, которая оказалась открыта настежь.
На кровати и правда лежала большая плоская коробка, которую до этого не заметила. Скинула крышку, ожидая увидеть там какую-нибудь безвкусицу — мало ли, может он решил унизить меня, заставив предстать перед людьми сразу нескольких графств в костюме ярмарочного шута, например! — но ошиблась. Что бы ни было на уме у шамана, вкус на женские вещи у него отменный!
Да, платье оказалось черным, цвет, который не очень люблю из-за мрачности. Но это был его единственный недостаток! Струящаяся, словно вода, легчайшая ткань, усыпанный незнакомыми камнями корсет, пышная юбка — все это делало его невероятным! Мне не хотелось слушаться шамана, но не померять такой наряд я попросту не могла!
Облачившись, подошла к зеркалу, замирая на миг от великолепия этого платья. Оно село идеально, приподняло грудь, подчеркнуло талию, некоторую бледность кожи, а волосы, кажется, стали еще светлее. Никогда не видела ничего подобного! Сколько же оно стоит?! Мерлины не скупились на мой гардероб, но так никогда не баловали! Хельга порой осаживала размечтавшуюся подопечную… Ледяная Богиня, это не они меня содержали и даже не братья… Шаман!
Голова кружилась, а мысли путались все больше. Необходимо дать себе передышку, иначе сойду с ума!
Когда мужчина появился в спальне, я была готова. Волосы решила не укладывать, слегка завив концы, чтобы создать объем, сделала освежающий макияж. Осталось накинуть что-то на плечи — корсет не имел рукавов — и отправляться. Надеюсь, он додумается подогнать повозку к крыльцу, иначе царящие морозы быстро сделают из меня синюшную снежную бабу!
Морган оглядел меня ото лба до носков туфель, выглядывающих из-под подола, туда и обратно, остановился на лице. Прочитать что-то в его глазах практически невозможно, но одно ясно: моим видом он остался доволен. Ненавижу себя за слабость, но было приятно это осознать.
— Мы идем? — спросила, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.
— Нет, — ответил хрипло.
— Что? Вы… Вы издеваетесь?
— Нет. Пока.
Пока не идем или пока не издевается, уточнить не успела. Оказавшись в секунду за моей спиной, он обхватил горло… нет, просто коснулся, и чем-то, точно не рукой. Непонимающе подняла ладони… пальцы наткнулись на ожерелье.
— Это жемчуг. Слышала о нем?
Шаман говорил почти шепотом, щекоча дыханием мочку уха.
— Нет. То есть да, слышала.
— Подумал, что тебе пойдет. Хочешь взглянуть?
Кивнула, собираясь отстраниться, но он не позволил. Его руки скользнули вниз, огладили плечи, перешли на талию, чуть сжали. Шаман слегка подтолкнул меня вперед, пришлось поддаться, он шагнул вместе со мной, нога в ногу, я чувствовала, как тесно он прижимается к моему телу. Наши движения напоминали странный танец, чем-то похожий на вальс, но намного более близкий. Так мы и добрались до зеркала, и замерли.
Ожерелье из неведомых камней я не разглядывала, зацепившись, по-моему, за еще сильнее блестевшие глаза Моргана. Смотреть в них через отражение показалось безопасным, но я опять ошиблась. Тот же бушующий океан с холодными водами, в который попади — можешь и не выплыть, ибо не захочешь. Я ныряла туда дважды, и только ненависть помогла мне выбраться, чтобы отхватить немного воздуха. Ее надо беречь, лелеять, как ребенка в колыбели, взращивать, дабы не случилось то, чего начала бояться мгновение назад — собственных эмоций, которые начали изменять своей хозяйке.
Но отражение зеркала равнодушно, оно показывает лишь то, что зримо. Мужчина и женщина смотрели в глаза друг другу, скрывая истинные чувства, среди которых оказалось намешано много чего, но ненависти не было точно.
Пирс и Бриджит Кримиоли, родители Беатрис и Диего, были красивой еще совсем молодой парой, и славились на всю округу своей взаимной любовью. Им было примерно по семнадцать, может, чуть больше, когда юный граф сделал маленькую баронессу своей, тут же зачав ей ребенка, и, чтобы утихомирить нешуточный скандал, взрослые приняли решение заключить союз. Таким образом их первенец появился в законном браке, спустя всего год родилась Беатрис, а через пять — младший Мишель. Они обожали своих детей, поэтому, наверное, и вышло, что все трое выросли весьма капризными и, чего греха таить, позволяли себе много того, что в приличном обществе не приветствуется. Одни выходки Беатрис чего стоят, даже несмотря на то, что я считала ее подругой, порой она переусердствовала в своем стремлении стравить мужчин между собой. Но члены того же общества закрывали глаза на некоторые шалости юных сеньора и сеньориты, глава семейства имел серьезный вес в политике и не менее внушительный счет в банке.
