Я пролежала без сна, наверное, до самого утра. Глаз не закрывала, пялясь в украшенный старинной посеребренной лепниной потолок, даже моргать старалась как можно реже. Ведь стоило опустить веки — и в голове всплывал образ светловолосого мужчины, так бесстыдно касающегося моего тела, терзающего мои губы, ласкающего меня... И щеки тут же опаляло жаром, расплывающимся от лица по коже вниз, словно заряженные молнии, да так, что аж пальцы начинало колоть от невероятного... желания? Я передернула плечами, чтобы избавиться от наваждения, но оно отказалось меня покидать.
Мне было не просто стыдно — убийственно от того, что я поддалась безрассудному мимолетному порыву, который толкнул меня в объятия Моргана. Особенно, после всего того, что произошло в доме Кримиоли. Я буквально таяла в руках убийцы, только что осквернившего преступлением жилище моей подруги. Богиня, он расправился с ее отцом! А я лежу и вспоминаю ледяной океан, в чьих волнах с радостью тонула бы снова и снова. Сошла с ума? Не иначе, шаман как-то способен влиять и на чужую волю, и лишь по этой причине вместо отвращения в груди родилось совершенно другое чувство.
Богиня, не о таком первом поцелуе я мечтала, вернее, не с тем человеком… Да хотя бы просто с человеком! Мне-то казалось, мой избранник будет добр, нежен, великодушен. Три непопадания из трех. Что ж, я всегда была везучей, что и говорить.
По коже все еще гуляли словно разряды молний. Там, где его руки касались тела, даже сквозь ткани, будто остались следы от ожогов. Это наваждение, настоящее наваждение! Мне нужно как можно быстрее скрыться отсюда, иначе я сойду с ума!
Решение пришло запоздало, возможно, но тем не менее я окончательно уверилась: необходимо бежать и как можно дальше! Осознав это, не смогла даже век сомкнуть, вскочила и забегала по комнате. Отправлюсь в Кодильеру, найду братьев, и мы просто исчезнем. Я не хочу, не могу бороться с шаманом и… с собой. Пора выкинуть эти мысли из головы, и просто делать то, что необходимо!
Подпрыгивая на месте от нетерпения, я начала быстро собираться. Ни к чему куча вещей, придется тащить все самой, поэтому выудила с нижней полки самую маленькую сумку, покидала туда пару теплых платьев, нижнее белье и любимый свитер. Думаю, достаточно. Быстренько оделась, даже варежки натянула, и почти вприпрыжку кинулась вниз.
Уже в дверях подумала: а вдруг ему вздумается меня остановить? И как в воду глядела: высокая фигура выросла прямо передо мной, буквально в паре шагов, так что чуть в нее не врезалась!
— Куда собралась? — он наклонил голову на бок, будто ему в самом деле было интересно.
Одетый во все черное мужчина выглядел… неплохо. Ладно, даже очень неплохо. Если бы я не знала, кто такой, могла бы заинтересоваться… ненадолго! Меня никогда не привлекали романтические отношения, я мечтала развивать семейное дело, и, возможно, со временем повстречать того единственного. Что ж, чаяния не так давно разбиты в пух и прах, и сделал это не кто иной, как Морган, будь он трижды неладен! В эту секунду я практически его ненавидела! И не только за то, что передо мной — истинное чудовище. А еще и за собственную слабость.
В душе начала ворочаться привычная уже злость. Так-то лучше!
— Я ухожу, — смотря куда угодно, но не в его глаза, выпалила, возможно, громче, чем следовало.
— Не хочешь строить карьеру горничной? — вздохнул настоящий монстр во плоти. — Печально. Надеюсь, тебе не надо напоминать, что будет, если ты обо мне скажешь хоть кому-то?
Ни намека, ни полунамека на то, что произошло вчера! А ведь он и правда был первым, кто… Хотя о чем я вообще? Это даже не человек! Убил Пирса Кримиоли и не моргнул, а я про какие-то поцелуи и… и кое-что еще…
Тряхнула головой, приказав себе забыть обо всем, и выдавила:
— Я помню. Вы меня убьете. И всех, кому расскажу, тоже, скорее всего.
— И приз за правильный ответ получает наша крошка Кэндис! — хлопнул в ладони шаман, но лицо оставалось равнодушным.
Это даже… жутко, когда видишь такой контраст между тем, как он говорит и ведет себя, и его видом. Будто он всего лишь играет человеческие эмоции, а не испытывает их, причем, порой выходит не слишком убедительно, на деле же они ему просто недоступны.
От подобного предположения захотелось передернуть плечами. Любое чудовище, полное жестокости и злобы, безобидно по сравнению с тем, кто способен творить зверства ради самих зверств. Потому что может.
— Я ничего никому не скажу, — повторила, все еще стараясь не смотреть в его сторону.
— Мудрое решение, — легкий смешок.
— Мне все равно никто не поверит, что в моем доме поселился сам дьявол, — не выдержав, произнесла едко, и только потом прикусила язык, да поздно. Осторожно покосилась на мужчину.
Ни одни мускул на его улице не дрогнул, только губы, до этого изогнутые в наглой усмешке, сжались в тонкую нить.
— Осторожнее с выражениями. Я могу решить, что ты пытаешься меня обидеть.
