Любовь не являлась вариантом. Не для нее. В сердце русалки с каждой минутой становилось все больше ненависти. Она множилась, пока не лишила места другие эмоции. Ненависть стала ее воздухом, кровью и плотью. Ненависть поглотила девушку, заполнила и требовала выхода. Если бы русалочка могла плакать, море вышло бы из берегов от ее слез. Уничтожило все на своем пути. Смыло бы все с побережья одной внезапной волной.
Она хотела разрушить не только верхний, но и подводный мир.
Все, кто был виноват в том, что у девушки забрали ее любимую жизнь, заслуживали наказания. Она погубит их. Их всех.
У нее был план мести: для Ника, для Эви, для подводного царя и его семьи.
И первый шаг находился прямо перед ней.
Она следила за побережьем Хаунештада несколько дней и выжидала подходящей возможности. Ее семья решила, что русалочка покидала замок так часто, потому что нервничала перед своим первым выходом на поверхность. И ей требовалось поплавать, чтобы развеяться. Она не пыталась их переубедить.
Утром на ее мнимый день рождения семья провожала маленькую русалочку с песнями и всеобщим весельем. Галия, с которой у них была наименьшая разница в возрасте, предложила поплыть с ней за компанию. Но маленькая русалочка отказалась и сказала сестре, что хочет сделать это одна. Галия не настаивала.
И маленькая русалочка была свободна.
Она поплыла в Хаунештадскую гавань в поисках кораблей. Ей нужно было тело. Отнять у кого-то жизнь не казалось проблемой. Она знала, что сможет это сделать. Скорее девушке нужно было сдержаться и не убить больше человек, чем нужно.
Тем утром она видела на причале Эви. Магия шлейфом следовала за девушкой – подобно запаху парфюма, тянущемуся за одетой в шелка и кружева дворянкой.
Русалочка взяла себя в руки. Эви должна была быть живой, чтобы ее план сработал.
А вот отец Эви… Она наблюдала, как мужчина готовил корабль к отплытию. И подумала: он может решить проблему русалки и заодно стать еще одним способом причинить Эви боль. Но затем девушка обнаружила лучшую жертву.
Икер.
Икер, который целовал Эви у всех на виду. Как будто она не была крестьянкой. Как будто у девушки имелся шанс.
Его смерть может причинить Эви больше страданий, чем смерть отца. Любовь – очень странная штука.
Именно Икер не позволил Нику спасти Анну в тот день, когда она утонула. Моряк стал ее смертью.
Девушка станет его смертью.
