Проблемы начались полгода назад, когда Николай пришел в себя на каком-то поле почти в тридцати милях от Ос Альты — в синяках и крови. Он совершенно не помнил, как покинул дворец и чем занимался всю ночь.
— Видимо, я ходил во сне, — объяснил он Зое и остальным членам Триумвирата, с опозданием явившись на утреннее совещание. На его лице алела длинная царапина.
Известие их встревожило и одновременно привело в недоумение. Толя и Тамара не позволили бы Николаю так легко сбежать.
— Как тебе удалось мимо них проскользнуть? — спросила Зоя, пока Женя заживляла царапину, а Давид рассуждал о сомнамбулизме.
Если Николай и был обеспокоен, то ничем этого не выдал.
— У меня уйма талантов, — пожал плечами он. — В том числе способность выбираться из любого заключения.
Приказав поставить на дверях своей спальни новые замки, Николай предложил Триумвирату вернуться к насущным делам и, в частности, к известию о странном землетрясении в Раевости, после которого из расселины в земле выпорхнули тысячи серебристых колибри.
Спустя месяц с небольшим Толя, читавший книгу у дверей королевской опочивальни, услышал звон разбитого стекла. Ворвавшись в комнату, он увидел, как Николай выпрыгнул из окна, а за его спиной развернулись дымчато-черные крылья. Толя разбудил Зою, и они вдвоем отыскали короля — сняли с крыши амбара в пятнадцати милях от дворца.
После этого Николая стали приковывать на ночь к кровати, благо прислуге входить в королевскую спальню запрещалось. В конце концов, его величество был героем войны и страдал ночными кошмарами. Каждый вечер Зоя заковывала своего правителя, а утром освобождала, надежно храня секрет. Правду знали лишь Толя с Тамарой и члены Триумвирата. Если только кто-нибудь пронюхает, что король Равки по ночам обездвижен, Николай моментально превратится в идеальную мишень для убийц. Того и жди государственного переворота, не говоря уже о том, что Ланцов просто-напросто станет посмешищем.
Для Николая была одна надежда. Она теплилась в его сердце уже год. Год после того дела с паремом в Кеттердаме. Его надежда была полтора метра ростом с копной серый волос, пахнущих яблоками, она чертовски хорошо обращалась с колюще-режущими предметами и зачастую сама создавала их из воды. Его надежда была далеко в море. Но он верил, что она придет. Хотя не был до конца уверен, что она чем-то поможет. Просто ему хотелось, чтобы она знала, чтобы она была рядом. Воспоминания о ней всегда вызывали улыбку на лице короля.
***
Спустя пару месяцев после их прощания на причале Ос Керво он получил странное послание. Оно было запечатано в бутылку и плыло только к нему в руки по водам одной из речек, которые он тогда переходил, путешествуя по стране. Бутылочка не хотела попадать в руки ни одному из его солдат, охранников или гришей. Только когда он подошел к воде, послание само скакануло на волне к нему в руки. Откупорив бутылку, Николай не знал, чего ожидать. Уловки врагов? Шутки проливных? Однако внутри оказалась открытка с блуждающего острова — нарисованный берег в снегах, с которого открывался прекрасный вид на Истиноморе.
На обратной стороне открытки рукой Луны были записаны какие-то строчки, его переводчики сообщили, что это был каэльский язык, а строчки складывались в грозные стихи о море:
«Свежеет ветер, меркнет ночь.
А море злей и злей бурлит,
И пена плещет на гранит —
То прянет, то отхлынет прочь.
Все раздражительней бурун;
Его шипучая волна
Так тяжела и так плотна,
Как будто в берег бьет чугун.
Как будто бог морской сейчас,
Всесилен и неумолим,
Трезубцем пригрозя своим,
Готов воскликнуть: «Вот я вас!»{?}[А. Фет «Буря»]
Эту открытку он бережно хранил в столе. Но в бутылке была не только открытка, но и письмо. Там Луна вспоминала про обещанное приглашение в гости от корсара, и надеялась, что король примет их товар и даст причал для остановки корабля. Также она сообщила, что у Бари были какие-то предложения по поводу антидота от парема. Николай не знал, когда сероволосая отправила это послание, но надеялся, что отданный им приказ о радушном приеме в Ос Керво «Восходящей звезды» будет выполнен вовремя. Сам он тоже решил направиться в Западную Равку на встречу гостям.
На его удивление Зоя не выказывала каких-либо протестов, узнав, что они едут встречать Мироновых. Толя и Тамара расспрашивали их о гостях, но Николай даже и не мог подобрать подходящего слова для описания. Всю поездку он старался скрыть свое волнение. Вдруг внешность Штурмхонда будет приятнее для Луны? Вдруг она откажется от своих слов и обещаний, узнав его настоящего?
