— Первое письмо ястреб принес незадолго до той первой бутылки, потом было еще пару писем, последнее, вот — полгода назад, — она сама не знала, что чувствовала: вот вроде навязчивый поклонник, может быть из него выйдет полезный союзник, а вот вроде она ему сама и отвечает, и ей интересно читать про их приключения, и ей хочется знать его мнение, а потом тишина.
— Что ты имела ввиду, когда говорила, что про них ничего не известно?
— Я попросила Тамару навести о них справки, — объясняла Зоя, как пятилетнему ребенку. — Ни в Новом Земе, ни в Керчии о них ничего не было известно. Как будто их и не было и вот, бац, и три года назад они появились. Они могут оказаться не теми за кого себя выдают.
Николай промолчал. Он не хотел, чтобы такое произошло, но вдруг это правда? Вдруг они на самом деле шпионы? Только лишь собирали сведения, выбивали себе доверие. Кто они на самом деле, они сами даже не говорят. Кто же такая Луна Миронова? Придет ли она на помощь, как обещала? Николай не знал. Но ему оставалось только ждать и надеяться.
***
С возвращения в столицу минула неделя, и, монстр, поселившийся в теле короля, пока ни разу не появлялся. Николай уже привык к присутствию Зои в своей жизни, в своей близкой жизни, не связанной с политикой и управлением государством. Привык, что, проходя мимо стола, она обычно закатывает глаза на его проблески сентиментальности. Он хранил ту открытку, он хранил те письма, и он любил их перечитывать. Это вселяло в него веру, а демон внутри как будто на мгновение затихал, позволяя окунуться в воспоминания.
***
В те несколько дней, что Мироновы были здесь, он искал встречи с Луной. Под разными предлогами водил ее по залам и галереям Большого дворца, знакомил с библиотекой, мастерскими, кабинетами, показал оранжерею, сад. В те моменты он чувствовал себя влюбленным подростком, который повел понравившуюся девушку на первое свидание. Луна не носила платьев, не надевала привычные гришам кафтаны. Она ходила в брюках, морских объемных рубашках и всегда носила на поясе пару кинжалов. В ее обществе он чувствовал себя не просто влюбленным подростком, а настоящим корсаром, хотя его идеально сидящий мундир и начищенные сапоги не подходили его душевному состоянию. Но рядом с ней ему хотелось идти на абордаж.
Они весело о чем-то переговаривались. Николай в свойственной ему манере молол всякую чепуху, а она широко улыбалась и искренне смеялась. Она совершенно не вписывалась в обстановку дворца, не смотрелась среди высокомерных дворян и ухоженных фрейлин. Ей бы в море, на корабль, быть среди простых матросов. Жить не средь высоких мраморных стен, а средь бескрайних широт моря. Он смотрел на нее и завидовал. Бывали моменты, когда ему казалось уместно взять ее за руку в безлюдном коридоре или провести потайным ходом, где узкое пространство, чтобы коснуться ее. Но подходил стражник и требовал присутствие короля на очередном совете, для очередного докладчика. Она отступала, в лазурных глазах на миг проскакивала грусть, а потом Луна одобрительно улыбалась, говоря, что у него все получится. И Николай уходил. Каждый раз оборачивался, смотря на то, как медленно перетекают струйки воды в ее руках.
Воспоминания резали сердце. Мог ли он тогда послать все к черту и остаться с ней? Нет, не мог. Он — король. Он должен. Но ни он, ни демон внутри не были согласны. Николай заметил, что демон тоже тянулся к этим воспоминаниям. Демон тоже хотел той свободы, что была у Луны, тоже хотел быть корсаром в море. Это пугало. Он надеялся найти способ сдерживать или избавиться от демона, он не собирался делить с ним свою жизнь.
Но вместе с этими воспоминаниями у Николая в последнее время появлялись и навязчивые мысли о Бари и Зое. Перечитывала ли она те письма, как он перед сном? Или ей настолько все это противно, что она их сожгла, как только они перестали иметь ценность? Чувствовала ли что-то Зоя к Миронову? Спросить об этом он никогда не решался. Да и какое ему дело? Лезть в личную жизнь своего генерала. Тем более, что про них уже ходили неприличные слухи. Конечно, молодая красавица каждое утро приходит будить своего короля, как бы тут не образовались все эти разговорчики по разным темным углам.
***
Этим утром его ждало неприятное известие: демонстрации у главных ворот. Новый культ, который поклонялся Беззвездному святому — Дарклингу. Апрат отправил к воротам Святую стражу — собственную вооруженную охрану, которая вмиг могла устроить резню прямо перед столицей.
Николай и Зоя в сопровождении Толи и Тамары отправились к воротам. На высоком камне стоял молодой монах с растрепанными длинными волосами, как у стражников Апрата, однако ряса на нем была не коричневая, а черная. Высокий, костлявый и, не старше двадцати.
— Мы приходим из тьмы, — вещал он колышущейся толпе, — и во тьму возвращаемся. Где еще богатый и бедный становятся равны? Где еще каждого из нас судят единственно по чистоте души?
— Что за бред он несет? — возмутилась Зоя.
Николай вздохнул.
— Это культ Беззвездного святого.
— Они поклоняются…
— Дарклингу.
— И много ли последователей?
