В феврале 1958-го, по окончанию Херсонского мореходного училища МРП СССР, с направлениями в кармане, прибыли мы на берег Балтийского моря, в маленький рыбацкий городок Пионерск, откуда нам предстояло ходить в Северную Атлантику и ловить там норвежскую сельдь.
Было нас всего 6 человек, учились мы еще недавно в одной группе, а теперь тоже старались держаться вместе, одной компанией. Правда, вскоре наша тесная компания пополнилась механиками, вчерашними выпускниками Киевского речного техникума, которых, человек тридцать, то есть, весь выпуск, тоже направили в Пионерск. Стране срочно была нужна рыба. А вскоре в нашу компанию как-то органично вписался и одессит Миша Фирич. В его фамилии я изменил только одну букву.
Мише, правда, уже было 33 года, был он на 12 лет старше нас, но эта разница в возрасте не ощущалась. Ну, это и понятно -херсонцы, киевляне и одесситы в Калининграде всегда найдут общий язык. А за плечами у Миши была следующая история.
Родился Миша в Одессе, в 1925 году, и был у него брат Жора, на два года старше. А дальше все, как в песнях Утесова. В 1941-м, в возрасте 16 лет, Миша добровольцем защищал родную Одессу. Тут же, рядом, воевал и Жора. И, точно, как в песне, оставляли они Одессу в колонне последнего батальона морской пехоты. «Ты, ж, одессит, Мишка, а это значит… моряк не плачет, и не теряет бодрость духа никогда!». Вот, за что я люблю жизнь! За то, что она дарит встречи с такими, вот, людьми!
Как воевал Миша до 1944 года, я мало знаю. Он как-то не стремился рассказывать, видимо, трудно было – слишком много трагедий и мало побед, ну, а мы, молодые, не очень то и интересовались, о чем я сейчас горько жалею. Нас больше занимали другие проблемы, которые, с высоты нынешнего возраста, выглядят мелкими и пустыми. Из случайных, отрывочных слов я понял, что Миша воевал в составе Приморской Армии, высаживался с десантами, был ранен. А 9-го апреля 1944-го Миша вернулся в Одессу уже крепким бойцом. «Нелегкой походкой матросской…», «…под шелест шелковых знамен… походкою усталой шагает по Одессе десантный батальон!».
Так и вижу запыленные бескозырки и тяжелые матросские ботинки, печатающие по одесской брусчатке. Немцы, как известно, очень не любили бойцов морской пехоты. Впрочем, нелюбовь эта была взаимной. «О чем ты тоскуешь, товарищ-моряк? Гармонь твоя стонет и плачет!.. Скорее б услышать команду «Огонь!» и броситься в смертную схватку!».
Потом, уже в Германии, Миша и встретил Победу, а поскольку ему в 1945-м стукнуло всего-то 20, то и пришлось ему служить еще несколько лет после войны в частях при Главной Военной Комендатуре.
Потом Миша вернулся в Одессу и устроился на работу в Одесскую китобойку. А там уже работал и его старший брат Жора. Миша окончил курсы усовершенствования плавсостава, женился и стал работать штурманом на китобойце, а его брат дослужился аж до старшего механика на таком же китобойце. Сходил Миша пять или семь рейсов, потом возвращается из очередного рейса и застает пустую квартиру.
Помните стихи Евтушенко? – «…стены голы, люстры ярки, на пол падают подарки… дождь в Бомбее, зной в Калькутте, фотография в каюте, что висела и не знала тайных дум оригинала…». Точно так все произошло и в Мишиной жизни, один к одному! Как будто поэты только с него и списывали. Жена забрала из квартиры все, оставила Мише голые стены и двух маленьких дочек, и испарилась навсегда. Как говорило тогда Украинское радио – хутко зныкла в невидомому напрямку.
А дальше все пошло по законам жанра. Мише закрыли визу, потому что после бегства жены ему, возможно, тоже захочется сбежать за границу. Дурной пример, как известно, заразителен. И остался Миша без жены, без работы, и без денег. Только с двумя маленькими девочками на руках. Взял Миша дочек и поехал искать свое новое счастье. А в Пионерске в те годы можно было получить визу № 2, это – для моряков второго сорта, которым заход в инпорт был начисто закрыт. А ловить рыбу, без захода в инпорт – пожалуйста! Даже, если и захочешь сбежать, то не получится.
Так Миша и оказался в Пионерске, а потом, и в нашей компании. Но с нами он погулял недолго – в те годы такие мужики, бесхозными, на обочине недолго оставались. Вскоре Мишу вновь женили, у новой жены был домик, бывший немецкий, в поселке Лесном, что на Куршской косе, и смотрел этот домик окнами на Куршский залив, а в заливе этом кишьмя кишели жирные угри. Миша стал работать в рыболовецком колхозе, штурманом на рыболовном судне. Что еще нужно для счастья?
Прошло 12 лет. В 1970-м я перевелся на работу в Пароходство и там опять встретил Мишу. Он тоже ушел из колхоза и работал теперь вторым помощником капитана на судне «Волго-Балт». Вскоре и меня направили старпомом на тот же «Волго-Балт». Мне как –то неудобно было перед Мишей, он, все таки, на 12 лет старше, но вскоре наши прежние хорошие отношения возобновились, и стали даже лучше, чем прежде.
