«Будем лечить, или пусть поживет?». Решили лечить… Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. В нашей компании все сошлись на том, что не надо было резать. Рак, дескать, не любит, когда его режут. Ну, а у меня свое мнение: хочешь жить – тренируйся физически. И не надо будет резать рак. Потому, что и рака-то не будет! Вот так, всеобщая безграмотность в вопросах здоровья и загнала преждевременно в могилу двух братьев и прекрасных мужчин и моряков. Одного – в 47 лет, а второго -в 51 год.
Мишу я вспоминаю часто, особенно сжимается сердце, когда в Калининграде прохожу по улице Шевченко мимо шикарного магазина с яркой вывеской «Фирич». Говорят, Мишина дочь открыла. А еще чаще вспоминаю Мишу в своей каюте, когда запускаю проигрыватель на компе, а там мои любимые, такие трогательные и задушевные, песни о Черном море и об Одессе, которая, как известно, является родным городом для всех пассионариев, влюбленных в жизнь, независимо от места их рождения по паспорту : – «Тот, кто рожден был у моря, тот полюбил навсегда…самое синее в мире, Черное море мое!», или, «Когда я пою о широком просторе, о море, зовущем в чужие края… когда я пою о любви беспредельной, о людях, умеющих верить и ждать…», ну, и, естественно, «Ты, ж, одессит, Мишка, а это значит!..».
Да, это много значит, а, вот, моряк, действительно, не плачет, и не теряет бодрость духа никогда!.. Никогда! Ни разу в жизни! Только вот… сейчас-сейчас… Смахну слезу и долью рюмку.
Когда у тебя в гостях и Леонид Утесов, и Глеб Романов, и Марк Бернес, и Эдуард Багрицкий, и Алексей Соляник, и многие другие, такие же прекрасные, но безвременно ушедшие, одесситы, то… Ностальгия, однако!..
Родился в 1937-м году в гор. Звенигородка, Черкасской области. 60 лет проведены на капитанском мостике, сначала – матросом-практикантом, а потом, и капитаном судна. Закончил в 1957–м Херсонское мореходное училище МРХ СССР, в 1968-м, заочно, и Калининградский технический институт МРХ СССР, по специальности – «Судовождение на морских путях». Инженер-судоводитель, капитан дальнего плавания.
В Международный женский день принято дарить дамам цветы и признаваться в любви. И первый тост, конечно, за дам. Вспоминается повесть мариниста Сергея Колбасьева «Джигит». «Первую – за дам! – провозгласил Константинов. На этот раз это была водка, и по общему счету уже не первая, а по крайней мере пятая, но формула тоста не изменялась». Так было принято у офицерского состава миноносца «Джигит».
Надо полагать, не случайно. Никто так не умеет любить женщин, как военные моряки (гражданские в иностранных портах на берег сходят). Особенно когда возвращаешься на базу, пробыв в море несколько месяцев. Тогда все женщины – обаятельны необыкновенно. Потому что самые красивые женщины, как известно, там, где припрет. И когда припрет.
Зашел наш доблестный сторожевик «Туман» в Кронштадт. Заправиться топливом и водой. После чего треть офицерского состава получила добро на сход. Старпом Коля Кругликов тут же направился в местный Дом офицеров. А по пути в какой-то забегаловке совершил акт вандализма. То есть принял на грудь несколько больше нормы. Слегка закачало, но Коля стоял. И не только Коля.
Посему, отловив в танцзале Дома офицеров не слишком разборчивую девицу, старпом увел ее за кулисы и там продолжил вандализм. Но в несколько иной форме. За этим занятием его и застал начальник политотдела бригады. Кронштадтской. А так как наш «корвет» находился в подчинении не у него (базировались мы в Лиепае, которая, как мы тогда не без оснований шутили, спит под одним одеялом), сурово наказать Колю начпо не мог. И даже не по силам ему было привлечь шалуна к строгой партийной ответственности. Посему начпо сообщил о вопиющем факте нашему командиру дивизиона и потребовал, чтобы тот послал официальный ответ: как наказан старший лейтенант Кругликов?
Комдив спустил все это, естественно, на командира корабля. Мол, твой старпом, ты и отдувайся. Собрали партсобрание. Вдули Коле по самое не могу. В основном не за то, что совершил, а за то, что попался. Но как записать в протокол решение? В конце концов, протокол партийного собрания – документ пусть не секретный, но строгой отчетности. Сдается он в партийный архив и хранится там чуть ли не вечно. И неприличные слова туда писать не принято…
