Мы расположились на травке у лесного ручья, открыли банку тушенки, разлили по кружкам спирт и развели водой из ручья.
— Ну, за содружество нашей могучей армии и военно-морского флота! Володя откинулся на траву.
— Эх, так бы и лежал здесь! Поставить бы на этой поляночке палатку и спокойно пережить это учение!
— Слушай, Вова, зачем палатка! У меня родилась прекрасная мысль, — говорю ему — нам надо найти армейского химика, моего коллегу Саню Петровского, он цивилизованный человек и вряд ли будет жить в вонючем бункере. По идее он должен со своей командой быть в этом лесочке. Мы пошли по лесной тропинке. Вдоль неё среди деревьев развертывался штаб армии, устанавливались антенны, маскировочными сетями укрывалась техника.
— Какие люди к нам! — Саня Петровский стоял у КУНГа — специальной машины с тентом, начиненной различной аппаратурой для радиационно-химического наблюдения и широко улыбался мне. — Здорово Юрок! Чего ты здесь делаешь?
— Да вот прислали оказать вам посильную помощь, бросили на усиление армии, — отвечаю, — приютишь двух флотоводцев? Саня с сомнением посмотрел на Володю Царёва.
— Он тоже флотский? А почему в камуфляжке? Замаскировался?
— Не сомневайся — Володя со всеми потрохами, принадлежит Тихоокеанскому флоту, как и я!
Я рассказал Петровскому, какое нам предложили жильё.
— Какой разговор, будете жить на нашей поляне, в КУНГе места хватит. Нас тут всего двое. Тем более водила — «партизан» будет спать в УАЗике.
Чуть в сторонке под поднятым капотом УАЗика ковырялся переподготовщик лет примерно сорока.
Над костром уже стояла тренога с ведерным котелком, в котором что-то булькало и аппетитно пахло.
— Сейчас ушички похлебаем, потом вам надо пойти представиться генералу Знобишину, начальнику штаба армии, — сказал Саня. «Партизан» Жора налил полную миску ухи из лососевых голов.
— Прошу к столу, господа офицеры!
Мы с удовольствием перекусили горячей, пахнущей дымком ухой.
— Молодец Жорж, — похвалил Саня своего «партизана», — очень вкусно.
— Главное не класть в такую уху картошку, иначе всё испортишь. Только рыба, черный перец, соль, лаврушка и рюмка водки, — деловито ответил Жора, — это рецепт моего деда.
Зазвонил полевой телефон. Саня послушал и засобирался.
— Вызывают на командный пункт, хотите, вместе пойдем?
На КП начальник штаба армии генерал Знобишин ставил задачи своим штабистам.
— А ваше место, флот, в этом помещении, — показал он нам каморку со стеклом в общий зал, где уже вовсю суетились служивые, развешивая армейские карты со стрелами — направлениями главных ударов.
Мы с Володей повесили на стену, захваченную с собой морскую карту, и стали ожидать дальнейших указаний.
Начальство из Дальневосточного военного округа задерживалось и мы, подготовив своё помещение к учению, вернулись на Санину полянку, к своему временному жилищу на колёсах. В каморке мы обозначили своё присутствие моей фуражкой с «крабом».
Прошло пять дней. Генералы всё не ехали и не ехали. Мы так хорошо обжились на поляне, так расслабились от безделья, что никуда не ходили. Решили — надо будет, вызовут. Маленькая штабная столовая всех не вмещала, поэтому мы перешли на подножный корм.
Поэтому… красная икра — «пятиминутка» горкой возвышалась из алюминиевой армейской миски, в сковороде ждали нас поджаренные с картошкой подосиновики. В котелке в зависимости от нашего желания наш «партизан» Жора готовил либо уху, либо борщ, щедро заправленный свиной тушенкой. А там внизу в прохладном ручье, в авоське, призывно маячили алюминиевыми головками бутылки с водкой. Жорж уже сбыл килограммов пять икры в посёлке и затарился полуящиком «Московской».
— Жора, — смеялись мы, — ты читал Салтыкова — Щедрина?
— Изучали в школе, — ответил Жора, — это который Буревестник?
— Да, нет, то Горький! А этот написал рассказ о том, как один солдатик двух генералов прокормил.
— Во-во, а я целых трёх кормлю, — «партизан» неспешно и с достоинством разлил по стаканам очередную порцию водки, — справляюсь, значит?
— Медаль от химической службы армии ты уже себе обеспечил! — важно сказал Саня, — будешь усердно служить и далее, представлю к ордену «За отличный сервис».
Так и проходили наши «фронтовые» будни. Где-то на острове бились «северные» против «южных», ползали танки и БТРы, стреляя учебными боеприпасами. Шла в атаку запыленная пехота, преодолевая «очаги ядерного и химического поражения», захватывая плацдармы и населенные пункты.
То есть учение шло своим чередом, на командный пункт поступали сведения об оперативной обстановке, полковники вырабатывали решения, отдавались приказы в гущу войск. И уже «северные» добивали «южных», опрокидывая их в пролив Лаперуза.
Флот в лице меня и Володи Царева на все это время был забыт, а мы, честно сказать, и не навязывались своим армейским братьям по оружию.
И вот они явились, долгожданные наши генералы! Десяток фуражек с высокими тульями, большие вышитые звёзды на погонах, хромовые щегольские сапоги, широкие озабоченные лица с двойными подбородками, круглые животы.
