Мы с Володей прошмыгнули в свою каморку и в окошко стали смотреть в общий зал, куда направилась инспекция.
А там — разнос и истерика.
— Что вы натворили!? Где начальник штаба? — командующий округом судорожно тыкал пальцем в одну из карт, вывешенных на всеобщее обозрение. — Знобишин, вы, японский шпион! Враг народа! Вы же вывесили тут совершенно секретную карту, которая достается из сейфа только при объявлении войны Советскому Союзу!
Бедный начальник штаба пытался открыть рот для оправдания, но безуспешно. Высеченный при всех подчиненных он был жалок, как бездомный пёс из подворотни.
Прогулявшись по залу, уничтожив морально всю верхушку сахалинской армии, генерал налился тихой злобой и направился в нашу каморку.
«Сразу сделать себе харакири или уже после раздолбона?» — покрываясь испариной, подумал я.
— А это здесь, что? Вы кто такие? — генеральское крупное тело еле втиснулось к нам.
Володя тихо зацокал зубами, держа руки навытяжку, и, не моргая, преданно смотрел на командующего.
— Ага, флот? Это очень хорошо! — сам догадался генерал и, что-то человеческое прозвучало в его голосе. Может в душе он сам, когда-то, хотел стать моряком.
— Так, точно, товарищ генерал, мы представители Тихоокеанского флота на учении капитан 3 ранга Ткачёв и майор Царёв, — заодно представил я и онемевшего Володю.
— А это что за карта тут у вас висит? Странная, какая-то.
— Это военно — морская карта, — отвечаю, — на ней нанесены глубины, фарватеры и наши корабли в боевом дежурстве.
Генерал долго задумчиво изучал карту.
— Ну, хорошо, скажите мне, какое количество вражеского десанта в процентах сдержит Тихоокеанский флот?
За секунду до ответа я еще не знал, что скажу. Черт его знает, какое количество? Никто мне об этом не рассказывал.
— По нашим расчетам девять с половиной процента десанта флот сдержит, — бодро сказал я уверенным голосом, как учил меня мой комбриг Терещенко. По чьим это «нашим» я не стал уточнять.
— Ну, что ж, это хорошая цифра, довольно-таки хорошая, — одобрил «наши» расчеты генерал. Видимо отчасти в верности этой цифры его убедило, что не девять или десять, а именно «девять с половиной процента» На этом проверка организации штаба армии была закончена. Заняла она ровно сорок минут. Весь генералитет вместе с командующим военным округом Тетериным на вертолете отправился на остров Итуруп принимать горячие термальные ванны. А наши полковники, едва помахав ручками взлетающему вертолёту, дали «отбой» фронтовому учению, затопили баню, стоявшую на сваях в ручье, попарились и налились спиртом от души, под завязку. Так сказать, за все дни сухого закона.
Люди пережили стресс, и снять его можно было только подобным способом.
«Партизан» Жорж остался дожидаться протрезвления начальства, чтобы развезти их по квартирам.
А нам надо было идти паковать чемоданы и ехать домой. Верный КУНГ с Саней Петровским уже бил копытом и пыхтел, горяча мотор.
На Сахалине растет замечательная ягода — красника. Не знаю, почему так, но коренные жители называют её «клоповкой» за специфический запах. Клопов я видел очень давно, еще, будучи практикантом, на крейсере «Михаил Кутузов» в 1970 году. Там они жили в матросских кубриках в деревянных рундуках. По ночам выходили из щелей и кусали нещадно. Пахнет ли красника клопами, не знаю, поскольку особенно к этим кровососам не принюхивался. Тем более, узнав о неприятном соседстве, мы — первокурсники военно-морского училища, вытащили свои пробковые матрасы на верхнюю палубу и стали ночевать там.
Так вот. Красника действительно уникальная и ценная ягода. Уникальна она тем, что растет только на Дальнем Востоке и то, на гребнях крутых сопок, куда еще надо суметь подняться. А ценная красника тем, что отлично снимает похмельный синдром и понижает давление.
Учитывая факт, что редкое русское застолье в праздник обходится без спиртного, а праздников на Руси тьма-тьмущая, такая ягода на Сахалине была в каждом доме. Засыпанная сахаром, красника выделяет сок, который и используется сахалинцами в утренние послепраздничные часы. Красничный сироп добавляют в чай или просто в воду, пьют, оживают, трезвеют и идут на работу.
Я служил в бригаде охраны водного района или сокращенно ОВРа, на юге Сахалина, и в погожие осенние деньки командование бригады организовывало для семей офицеров и мичманов морские путешествия за клоповкой.
Свободные от вахты офицеры, мичманы и их домочадцы грузились в порту Корсаков на малый десантный катер, и он потихоньку шлепал к мысу Анива. Там группа с ведрами высаживалась на берег и совершала подъем на самую высокую точку Сахалина — гору Крузенштерна.
Как-то, в конце сентября, назначили меня, старшим над всей этой компанией, и мы ранним утром отправились на катере за ягодой — клоповкой.
