– Илько, – сунул он Диму мозолистую руку. – Щиро витаю.
– А где второй? – обернулся к Передрею Дим.
– Васыля баба нэ пустыла, – нахмурился тот. – Карга старая.
– Ну что же, едем втроем, – сладко зевнул Дим, после чего все уселись на телегу.
Там, на припорошенном сеном дне, уже лежали двуручная пила, два острых топора и свернутая бухтой веревка.
– Ньо-о, Румын! – цмокнул на лошадь Илько, телега запрыгала на колдобинах.
– А почему румын? – спросил у Илька Дим, пожевывая соломинку.
– Так вин у них служив, – потряхивая вожжами, ответил сидевший на передке дед. – А потим румыны драпанулы и кынулы.
– Ясно, – сказал Дим, а телега грохотала уже по гребле.
Вслед за ней последовала затравеневшая, поросшая по краям густым кустарником дорога, а через пару километров надвинулся бор. Тихий и величавый.
Сквозь верхушки деревьев несмело проглянуло утреннее солнце, где-то в глубине рассыпал частую дробь дятел.
– Тут попэрэду е начатая до вийны дилянка, – свернул с дороги на едва заметную просеку Илько. – Ньо, Румышка!
Еще через километр они переехали мелкую, с песчаными берегами речку и остановились на узкой, с торчащими из земли пнями вырубке.
Слева ее окаймлял смешанный лес, а справа, золотился частокол высоких с раскидистыми кронами вверху сосен.
– Тпру, Румын! – натянул вожжи Илько. – Прыихалы.
Дим первым соскочил на землю и внимательно огляделся. В том, что им могут встретиться лесные обитатели он верил мало, однако осторожность не мешала.
Вдруг позади раздался звук передернутого затвора, и старшина резко обернулся.
Стоявший у телеги Передрей цеплял на плечо кавалерийский карабин, а Илько извлекал из телеги инструменты.
– Ну, ты даешь, отец, – шагнул к Передрею Дим. – Откуда у тебя оружие?
– У нас в степу та по балкам цього добра богато, – собрал на лбу морщины старик. – Узяв, так сказать, для самообороны.
– Кум воював у импэриалистычну, – положив сена Румыну, сказал Илько. – И мае за нэи хрэст. Гэоргиевьскый.
– Эгэ ж, воював, – кивнул белой головой Передрей. – И щэ можу стрэльнуть.
Спустя час, повалив четыре высоких сосны, они обрубили на них ветви и распилили. Потом, дав старикам отдохнуть, Дим сам перетаскал трехметровые бревна на телегу.
– Да, Жора, сылы тоби нэ занимать – удивлялись, покуривая кумовья. – Ты як Иван Пиддубный[116].
Вскоре, тяжело груженая телега, отправилась в обратную дорогу. Илько сидел наверху, понукая Румына, а Дим с Передреем шли сзади.
Когда переехали речной брод, где Дим немного подтолкнул телегу, из кустов орешника раздалось громкое «Стой!» (конь испуганно всхрапнул), а на дорогу вышли двое.
– Ну-ка, дед, брось игрушку, – ткнул стволом ППШ в сторону Передрея старший.
Тот побледнел, и карабин брякнул на землю.
– А ты, длинный, топай сюда, – ухмыльнулся второй, чуть моложе, поигрывая в руке парабеллумом.
– Иду, – взглянул исподлобья Дим и расслаблено двинулся к незнакомцам.
– Руки! – приказал старший (Дим поднял), а молодой сунув пистолет за пояс, сделал шаг вперед, намереваясь обыскать жертву.
Как только его рука коснулась старшинского плеча, Дим лапнул ее за запястье, резко присел и швырнул бандита через себя. Сзади тяжело гупнуло.
В следующий момент он чуть выпрямился, раздался короткий свист, и второй бандит, зажав рукой горло, хрипя рухнул на дорогу.
– Бах! – раскатисто грохнуло из кустов, над годовой Дима пропела пуля, и он, ощерившись, метнулся в ту сторону.
Застывшие в ступоре кумовья открыли рты, а когда лежавший на дороге зашевелился, шаря рукой за поясом, Передрей схватил валявшийся рядом карабин за ствол и, просеменив к бандиту, широко размахнувшись, опустил ему приклад на голову.
Та хрустнула, заливаясь кровью.
Между тем в глубине леса, один за другим хлестнули еще два выстрела, а спустя минут пять, тяжело загребая ногами, на обочину выбрел Дим с «вальтером» в руке и прислонился к телеге.
– Нэ спиймав? – бросились к нему старики.
– Нет, – качнул головой Дим (он застрелил третьего у болота).
– А утой, шо с финкой в горли, бывший староста з Синельниково, – ткнул корявым пальцем Илько в сторону трупов.
– Вишав людэй и палыв сэла, – добавил Передрей. – Казалы шо втик з нимцями. А вин ость тут, стэрво поганэ. Шо будэмо з нымы робыть, Жора?
– Я думаю, оттащить в лес и не болтать, – сунул пистолет в карман Дим. – А то понаедет НКВД – что да как? Оно вам надо?
– Ни, – переглянулись деды. – Цього нам нэ трэба.
– Ну, вот и мне тоже. Пошли, уберем эту падаль.
После того, как оттащив бандитов в чащу, все трое вернулись назад, Дим срубил топором разлапистую ветку ели и, действуя той как метлой, уничтожил на песке все следы крови.
Когда же пройдя чуть вперед, швырнул ее в сторону, обратил внимание на едва заметный след рубчатых шин, ведущий с обочины к расцвеченным красными ягодами зарослям гледа.
Там, на небольшой полянке, стоял хорошо знакомый ему немецкий «Цундап» с закрытой кожаным фартуком люлькой.
