– Ясно, – сказал Дим, проникаясь к нему все большим уважением.
Под Новый год на розвальнях, запряженных буланой лошадкой, снова приехал Петька вместе с матерью. Привезли хуторянам куль муки, корзину яиц и немного картошки.
Надежда Марковна перестирала в бане все белье, а парни доставили из лесу елку. Источавшее аромат праздника деревце украсили гроздьями калины и несколькими нашедшимися в сундуке, разноцветными лентами.
Новый год встретили в тесном семейном кругу, с дедовой грушовкой, украинскими варениками со сметаной и дарами леса: медом и запеченным с сушеными грибами зайцем.
Утром, оставив Надежду Марковну с дедом на хозяйстве, Петька с Димом отправились на рыбалку. С собой взяли «тулку», два рогожных мешка, пешню и… дубовый, наподобие кузнечного, молот с длинной рукояткой.
– А это зачем? – удивился Дим. – Рыбу же ловят удочкой или сетью.
– Там увидишь, – хитро улыбнулся друг, вручая колотушку Диму. – На, тащи, ты поздоровей меня будешь.
Двинулись к тому же взгорью, где однажды Дим был с Богданом Захарычем, а от него на лыжах скатились вниз к днепровской, поросшей камышами и лозняком пойме.
– Тут с весны, после разлива осталось много неглубоких озер, – сказал Петька, воткнув в снег пешню. – А в них зашедшая туда рыба. Мы будем ходить по льду, он сейчас не особо толстый, и как только заметим подходящую, глушить ее сверху, а потом долбить прорубь и вытаскивать.
– Оригинально, – взвесил на руке молот старшина. – Ну что же, веди Сусанин.
– Пошли, – выдернул Петька из снега пешню, и они заскользили к ближайшим камышам, за которыми открылось небольшое, с голубоватым льдом пространство.
– Снимай лыжи и тихо за мной, – вынул из ремней приятель ноги.
Дим проделал то же самое и, водрузив на плечо молот, бесшумно пошагал за другом. Тот шел крадучись и внимательно вглядывался в лед, время от времени наклоняясь.
Минут через пять Петька замер, а затем предупреждающе поднял руку. Дим вгляделся. Чуть слева от них подо льдом темнело что-то вроде полена.
– Бей, – шевельнул губами приятель.
– Хэк! – мелькнул в воздухе молот, вверх взлетели осколки, и лед пошел трещинами.
– Е-есть, – оскалив зубы, заработал пешней приятель.
Потом, зацепив бородкой за бок, он вывернул на лед крупную, желтовато-серую в крапинку рыбу. Та сонно зевала ртом и валко шевелилась.
– Налим, – заблестел глазами Петька. – Кило на шесть потянет.
– Да, – присел на корточки Дим. – Не меньше.
После этого они сунули добычу в мешок и двинулись дальше. Второй оказалась небольшая щука, которую глазастый Морозов углядел в самом центре озерца, рядом с торчащей из-подо льда корягой. На этот раз лед оказался тоньше и пешня не понадобилась.
– Здесь все, – определив хищницу к налиму, заявил Петро. – Двинем к следующему.
Миновав полосу краснотала, друзья вышли к следующему, более обширному водоему, где вскоре добыли почти метрового усатого сома, щуку и еще одного налима. Потом везение прекратилось.
– Больше ничего нет, – сокрушенно вздохнув, сказал спустя пару часов Дим.
– Есть, – не согласился Петро. – Просто все остальные попрятались.
Дед Богдан остался весьма доволен уловом, а Надежда Марковна тут же занялась самой крупной из щук, собираясь ее поджарить. На следующее утро Петька с матерью, прихватив часть улова, уехали, и дни снова потекли спокойно и размеренно.
По утрам Дим помогал Богдану Захаровичу по хозяйству, во второй половине дня ходил на охоту или просто бродил в лесу на лыжах, вечерами они подолгу беседовали, а ночью Дим читал труды Яворницкого, погружаясь в историю козачества.
Как-то, когда они пошли с дедом Богданом на вторую рыбалку, Дим поинтересовался, в какой стороне Синельниково.
– Он бачишь, оти буераки, – показал рукавицей старик в сторону чередующихся, заваленных снегом оврагов. Якщо йты по ным, выйдэш прям на Синельниково. До нього вэрст пять будэ. А навищо цэ тоби?
– Да так, – пожал плечами старшина. – Просто интересно.
Зима пролетела незаметно.
В марте ударила оттепель, и начали таять снега, окружавшие хутор леса потемнели, а одним утром со стороны Днепра донесся едва слышный гул – там начался ледоход.
– Ну, ось и пэрэзымувалы, – перекрестился на него дед Богдан. А Дим с удовольствием принюхался. Пахнуло морем.
Апрель оказался ранним, вокруг все зазеленело, а в небе появились стаи птиц, летящие к речной пойме. В это время в душе старшины возникло смутное беспокойство – что делать дальше? За годы войны подолгу оставаться на одном месте он не привык, а сидеть на шее у Петькиной семьи не собирался. Действия определил случай, а потом все завертелось как в калейдоскопе.
Как-то в полдень, возвращаясь с утренней зорьки с тремя подвешенными к поясу утками, Дим увидел стоящую у дома заседланную лошадь.
– Не Петькина, – насторожился он, входя на усадьбу.
В хате, вместе с дедом Богданом, оказался средних лет бородатый человек, назвавшийся егерем из лесхоза.
– Так значить заихалы погостыть у наши миста? – поинтересовался он, ощупывая Дима глазами.
– Заехал, – ответил тот, сняв с плеча ружье и вешая его на стену.
– А сами звидкыля будете?
– Из Баку.
