— Вставай же скорее, ты простынешь, — волновался Барти, прижимая её хрупкое тело к себе. — Ты знала Гади? То есть…
— Нет, вовсе нет. Я горюю по твоим родителям. — Майя подняла на него взгляд полный яростной злобы. — Ирамия должна за это ответить!
Барти опешил, он никогда не видел её такой:
— Майя, я хотел поговорить с тобой об этом. У нас есть армия цидер, — он дрожал от отчаянного волнения. — Руми вернулся и собрал людей. Все воины «Мятежного солнца» примкнули к нам.
— Это прекрасная новость! — Майя поднялась, оттолкнув Барти, и посмотрела на алые огни одуревшим от радости взглядом.
— Но армия небольшая, всего около пары сотен людей.
Майя повернулась к нему:
— Барти, пара сотен цидер превосходит многотысячное войско людей, — она замолчала, отвлекаясь на звонкое постукивание металла о камень ступеней, кто-то спускался в подвал.
«Вот он! — подумала она, встречая довольном взглядом Руми. — Тот кто поведёт армию Эшарвы».
Мрак поглотил лес. Было не ясно погиб он или уснул. Существовал ли мир за этим мерцающим пятном костра? Барти сжал левой ладонью пальцы правой руки, останавливая дрожь. Проклятая рука не переставала трястись. Он вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса брата:
— Всматриваешься в темноту? Не жутко? Она ведь тоже в тебя смотрит.
— Не могу уснуть.
— Беспокоишься за Майю? — Руми положил ладонь на плечо брата и опустился рядом. — Атис позаботится о ней.
— Откуда у тебя такая уверенность, что Даги не пойдёт на Эшарву? Ты ведь понимаешь, что мы оставили женщин и детей одних. Снова. В прошлый раз это плохо закончилось. И почему мы склонны повторять свои ошибки.
— Жарос сказал, что у них мало людей. Кардош не может позволить себе потерять ни одного моряка, а Даги не соберёт столько стражей. Они попросту не пойдут за ним. Их задача охранять столицу, а не захватывать другие города. Прикормленные воины Даги насчитывают не более двух десятков.
Барти поворошил палкой в костре:
— Что такого в этих моряках? Кардош не похож на человека, которого беспокоят жизни других людей.
— Я не знаю, но я доверяю Жаросу.
— Он не присоединится к нам?
— Нет. Он согласен оставаться нашим шпионом, но открыто показывать то, что поддерживает нас — не станет.
Руми вытянул руки над костром, ощущая его жар:
— Надо бы дров подкинуть. Одни угли остались.
— Не нужно. Стэн просил репы запечь, — ответил Барти, раскапывая в тлеющих углях ямку. — Как думаешь, мы успеем выйти из леса, прежде чем Майя его зачарует?
— Во всяком случае должны.
— Не верится, что дороги между Эшарвой и Балгуром скоро не станет.
— Меня больше волнует, что за твари теперь будут бродить здесь. Как-то настораживают слова Майи «я зачарую этот лес по своему».
Барти набросал в ямки репу и засыпал её горячим углём:
— Она говорила, что эти существа боятся света. В кругу костра нам ничего не грозит. К тому же Майя сделает магические фонари, которые будут загораться с наступлением ночи. Мы можем развесить их по лесу, например. Сделать из них тропу, о которой будем знать только мы.
— Знаешь, Барти, мне как-то претит мысль, что где-то в леву, в темноте, недалеко от дома, где спит моя дочь, будут ходить какие-то опасные твари.
Между толстых стволов елей блеснули четыре волчьих глаза. Барти выхватил лук из-за спины, но Руми остановил его руку:
— Стой! Это волк Жароса.
— Один из первых волков?
Руми сделал несколько осторожных шагов навстречу снежному волку. Огромное животное послушно вошло в круг света. Руми потрепал его холку, нащупав кожаную кладь. Он потянул завязки и запустил руку внутрь, достав клочок бумаги:
— Жарос пишет, что Баглур взяли. Поставили нового наместника. Теперь там заправляет Тони Вайз. — Руми нахмурился, сделав паузу. — Катлер пропал.
Барти оторопел, опуская лук на землю:
— Они убили Пауля?
— Жарос не пишет, что его убили. Значит он жив. Убей они его, Жарос бы знал.
— Нужно было ему уходить с братством и Атисом.
— Видимо он и ушёл, только не в Эшарву.
Ветер колыхнул над их головами знамя с восьмиглазым медведем, заглатывающим солнце. Волк захрустел снегом, юркнув в темноту.
— Братства «Мятежного солнца» больше нет, есть только мы, — задумался Руми, уставившись в одну точку. — Цидеры.
— Зачем ты и медведю глаза дорисовал?
— Отныне это новое знамя Эшарвы.
— Не нравится мне эта идея с богами, — нахмурился Барти. — Наши люди и без этого пылали жаждой мести за отца.
