Все, кто был в ратуше, оживились.
Волков пошел посмотреть. Да, стена была пробита, осталось только расширить проем. И с этим еретик справился быстро.
Заглянул внутрь, посветил туда факелом и сказал:
– Можем идти, до второй стены шагов тысяча, там разобьем свод, и вы будете в городе. Тогда вы отпустите мою семью?
– Отпущу, когда вернусь из города, из цитадели. И еще дам тебе еды и денег, – отвечал кавалер.
– А если не вернетесь?
– Молись, чтобы вернулись, – закончил разговор Волков и крикнул: – Эй, факелов побольше, идем в проход!
– Нет, господин, так нельзя, нельзя много факелов в подземелье, – заговорил каменотес испуганно, – и людей много не надо, засыпáть начнем все, нельзя так.
– Господин, он прав, – согласился один старый солдат, – я при подкопе Брее работал, землю вытаскивал, с факелами в подкоп нельзя, только с лампами, и много народа тоже нельзя, и вправду засыпáть начнем там.
Волков никогда не копал подкопы, но что-то такое слышал и поэтому спросил у старого солдата:
– А как быть?
– Отправьте с еретиком трех-четырех человек, пусть идут, развалят свод и зовут нас, мы уже за ними пойдем. Пройдем с парой-тройкой ламп и быстро вылезем в цитадели.
– Сыч, – велел кавалер, – приглядишь за еретиком, Пруфф, четырех человек в помощь ему выделите.
Ни еретик, ни Сыч, ни четверо солдат, выбранных Пруффом, в подземный ход идти не хотели, но никто не посмел перечить. И они пошли.
Свет шел из дыры вверху, и оттуда же доносился голос:
– Экселенц, руку давайте, мы вас вытянем.
Волков полез на кучу сырой земли, поверх которой лежали две небольшие каменные плиты. Он забрался на них, поднял голову и увидал руку, что тянулась к нему. Взялся за руку крепко, но так, чтобы не вывернуть больное левое плечо. Его немного подтянули вверх, затем подхватили другие руки. Кавалер с трудом, стараясь не греметь латами, выбрался из подземелья и оказался в огромном темном помещении.
– Экселенц, тут богатств столько, сколько я в жизни не видал, – тихо сказал Сыч, – но за дверью какие-то люди, не знаю, кто такие, солдаты.
– Может, люди Брюнхвальда? – так же тихо произнес кавалер, оглядываясь.
– Может, – согласился Сыч, – отсюда непонятно.
Кавалер огляделся. Взял лампу, встал и, стараясь не громыхать доспехами, направился туда, где в тусклом свете поблескивало железо. Фриц Ламме шел рядом и беспрестанно говорил:
– Экселенц, тут всего добра на десяти подводах не вывезти. Через ход все вытащим, Брюнхвальд и не узнает. Только не в храм мы попали, тут кругом оружие.
Волков и сам это видел, он шел вдоль стены, у которой на палках висели кирасы, кирасы, кирасы. Он остановился, проверил ремни, кожу, все было в порядке, кирасы оказались не новыми, но находились в отличном состоянии. Дальше шли шлемы, все добрые. Наплечники, совсем новые. Дорогие перчатки, не хуже, чем у самого Волкова, еще кольчуги. Новые крепкие стеганки, подшлемники. В больших бочках стояли десятки новеньких алебард, пик и копий.
Пока кавалер осматривал военный склад, Сыч не переставая говорил, как все это можно вынести через ход и сколько денег они получат за такое добро.
– Арбалеты видел? – перебил кавалер Сыча.
– Там у двери, – махнул рукой Сыч, – и арбалеты, и стрéлки к ним в бочках. Полные бочки стрéлок.
– Стрéлки, – передразнил его Волков и отправился туда, куда указывал Сыч.
Фриц пошел с ним. Арбалеты были не бог весть какие, не новые, но и неплохие. Зато болтов к ним и вправду целые бочки. А еще нашлись четыре почти новые аркебузы.
– Порох должен быть, – сказал Волков Сычу.
– Может, в тех бочках? – указал Сыч в темноту.
Волков запустил руку в бочку, в которую не попадал свет, и нащупал там… Сначала он даже не понял, что это. Круглые тяжелые шарики. Вытащил их на свет пригоршню и разглядел. Это была крупная картечь. Кавалер глянул на Фрица, который с интересом заглянул в его ладонь.
– Пушки, видел здесь пушки? – спросил кавалер.
– Нет, – мотал головой Фриц Ламме.
– Должны быть, не верю, чтобы в арсенале такого богатого города не нашлось пушек.
– А, мы в арсенале! – догадался Сыч.
– Ну не в церкви же, – ехидно заметил кавалер и добавил невесело, – ищи пушки. Или не ищи, все равно нам ничего здесь брать нельзя.
– Как нельзя, нам ничего тут брать нельзя? – искренне удивился и расстроился Фриц Ламме.
– Да так, – объяснил Волков, – это земля курфюрста Ребенрее, город хоть и сам по себе и живет по своему праву, и курфюрст внутри города не хозяин, но все равно. Выйдешь с награбленным, думаешь, у тебя не спросят, где ты его взял?
– Вона как, а я уж думал, дадим разных железяк дуракам Пруффа, они и рады будут, а тут-то железа вон сколько разного и хорошего.
Сыч был прав, если бы солдатам раздать доброго доспеха, да с хорошим оружием, то недовольство бы и поутихло, и еще пару дней они помолчали бы. Но этого делать было нельзя. За такое и повесят, попадись расхитители в руки герцога. Хотя нет, теперь Волкова не повесили бы, вешают безродных бродяг, а он ныне рыцарь. Только отрубание головы.
– Где еретик? – спросил кавалер у Сыча после невеселых раздумий.
– Да вон, у дыры сидит, – грустно произнес тот, – позвать?
– Зови.
