– Я тоже. Вряд ли мы их обнаружим. Нам ведь неизвестны их координаты, а планета мошкитов – большая. Даже если они уцелели и свободны, поиски могут растянуться на неопределенное время. А если они в плену… мы и подавно никогда их не найдем. – И Кутузов сказал по командной связи: – Капитан Михайлов, проследите, чтобы поисковые работы были проведены самым тщательным образом. И воспользуйтесь торпедами для уничтожения «Макартура».
– Да, сэр, – отчеканил капитан «Ленина» со своего поста по другую сторону мостика.
Два десятка торпед устремились к «Макартуру». Они не могли пройти сквозь поле: энергия немедленно взорвала бы их. Сдетонировали они одновременно, и пылающую фиолетовым поверхность «Макартура» покрыла крупная рябь разноцветных огней и ослепительных всполохов.
– Прорыв в девяти местах, – доложил офицер-артиллерист.
– Прорыв куда? – уточнил Род.
«Макартур» его корабль, и «Макартур» доблестно сражался за свою жизнь…
Адмирал пожал плечами. Корабль отделяло от этой дьявольской фиолетовой поверхности пятьсот метров, и вспышки могли задеть его.
– Орудиям продолжать огонь. Готовность ко второй торпедной атаке, – приказал Кутузов.
Еще одна флотилия огненных дротиков прочертила пылающие дуги. Они взорвались под мерцающей фиолетовой поверхностью, по которой вновь пробежала рябь.
Но «Макартур» оставался прежним – чернильно-фиолетовым пузырем километрового диаметра, соединенным с «Лениным» зелеными нитями.
Стюард кают-компании подал Роду чашку кофе. Тот рассеянно отпил маленький глоток. Вкус был ужасен.
– Огонь! – скомандовал Кутузов с ненавистью. –
И вдруг поле «Макартура» чудовищно расширилось, стало голубым, затем желтым и… исчезло. Загудели автоматические сканеры, изображения на экранах увеличились. Корабль никуда не делся.
«Макартур» оказался раскален докрасна и частично оплавлен. Впрочем, его вообще не должно было там быть: когда поле разрушалось, все внутри него испарялось.
– Они наверняка уже поджарились, – механически произнес Род.
– Да. Огонь!
Снова ударили зеленые лучи. «Макартур» изменился, разбух, выпуская в космическое пространство остатки воздуха. Очередная торпеда подлетела к нему и взорвалась. Лазерные батареи тоже продолжали обстрел. Когда Кутузов приказал прекратить огонь, на месте «Макартура» не осталось ничего, кроме пара.
Род и адмирал долго смотрели на пустой экран. Наконец, Кутузов покосился на Блейна.
– Вызывайте шлюпки, капитан Михайлов. Мы возвращаемся домой.
Три маленьких конуса падали, и в каждом, подобно яйцу на подставке, сидел человек.
Хорст Стейли летел первым. Только оболочка скафандра отделяла его от космического пространства. Стейли осторожно повернулся в креслице, чтобы взглянуть на следующие за ним конусы. Где-то далеко в космическом вакууме зависли «Макартур» и «Ленин». Стейли понимал: нет ни единого шанса, что канал связи его скафандра пробьется к «Ленину», – однако перешел на рабочую частоту и послал позывной. Ответа не было.
Но события развивались стремительно. Включились тормозные двигатели, и к тому моменту, когда Стейли стал вызывать «Ленин», было уже слишком поздно. Пожалуй, связисты заняты чем-то другим, а может, конус летел низко. Хорсту внезапно стало одиноко.
Падение продолжалось, а потом тормозные двигатели отключились.
– Хорст! – раздался голос Уитбрида.
Стейли ответил.
– Хорст, конусы собираются войти в атмосферу!
– Да. Воткнуться прямо в землю! У тебя есть идеи?
Впрочем, он задал риторический вопрос. Наступила гробовая тишина. Три конуса мчались к зеленой Мошке-1. Вскоре они вошли в атмосферу.
Со всеми троими такое случалось не впервые. Им был знаком цвет плазменного поля, появляющегося перед носом корабля – оттенки различались в зависимости от химического состава защитного экрана. Но на сей раз они были практически «голыми». Возникнет ли излучение? Будет ли жар?
К Стейли сквозь помехи прорвался голос Уитбрида.
– Я пытаюсь рассуждать, как «домовые», и это не так-то легко. Они изучили наши скафандры. Наверное, они сообразили, какую часть излучения они задерживают. Сколько, по их мнению, мы можем выдержать? И не забудь про температуру…
– А я передумал, – вдруг к ним присоединился Поттер и рассмеялся. – Я не полечу вниз!
Стейли старался не обращать внимания на шутки. Он отвечал за их жизни и относился к ситуации серьезно. Он попробовал расслабиться и ждал жара, турбулентных потоков, радиации, падения конуса, смерти.
Сквозь плазменные искажения уже виднелась поверхность Мошки-1. Округлые моря и дуги рек. Огромные мегаполисы. Горные пики, покрытые льдами, и город, раскинувшийся у подножия и на склонах гряды. И океан (может ли проклятый конус балансировать на поверхности воды как поплавок?) – и снова суша. Конусы снижались, Мошка-1 продолжала увеличиваться. Свистел воздух. Лодочки на озере, окаймленном домами. Массив зеленого леса, резко ограниченный и рассеченные дорогами.
