Доктор быстро ощупала плечи Уитбрида. Хотя раньше она никогда не анатомировала людей, сейчас она знала о человеческом строении практически все (спасибо мошкитам с посольского корабля!). Ее руки были ловкими, а прикосновения бережными и аккуратными. Как же ей пригодились навыки, отработанные ее потомками в течение многих тысяч лет! Ее пальцы мягко пробежались по раздробленным суставам, а глаза моментально замечали повреждения и раны Уитбрида, несмотря на хлещущую кровь. Затем ее руки коснулись позвоночника, этого удивительного органа, который с недавних пор она изучала только по моделям.
Хрупкие шейные позвонки оказались раздроблены.
– У него очень тяжелые повреждения, – прогудела она ожидающему Посреднику. – Удар уничтожил спинную струну. Он мертв.
Доктор и двое Коричневых спешно монтировали искусственное сердце, чтобы спасти мозг, но тщетно. Общение между Инженерами и Доктором то и дело стопорилось: тело человека все-таки было для них слишком странным, и у них под рукой почти не было нужного оборудования.
Наконец, они забрали Уитбрида вместе с его мошкитой в космопорт, который контролировал их Хозяин. Теперь война закончилась, и Чарли могла вернуться к Королю Петру. Требовалось наградить героев, заняться устранением последствий сражения и подумать о том, как удовлетворить требования Хозяев, понесших ущерб. Когда люди прибудут сюда в следующий раз, среди мошкитов должно быть единство.
Хозяин не узнала правды, так же как и ее белоснежные дочери. Но среди других дочерей – Пестрых отпрысков Посредников, служивших ей, – шепотком передавали, что одна из их сестер совершила такое, чего никогда не делал ни один Посредник за все минувшие Циклы. Когда Воины устремились к чужаку, мошкита Уитбрида коснулась его, но не слабыми правыми руками, а мощной левой.
Она была наказана за непослушание и умерла в одиночестве. Ее сестры не возненавидели ее – просто не могли заставить себя заговорить с той, которая убила своего финч’клик…
<p>Часть четвертая</p><p>Решение безумного Эдди</p><p>39</p><p>Отступление</p>– Адмирал, со шлюпок докладывают, что никаких следов гардемаринов не обнаружено, – в голосе капитана Михайлова звучали виноватые нотки: немногие офицеры рисковали докладывать Кутузову о неудаче.
Адмирал бесстрастно сидел в командирском кресле на мостике «Ленина». Взяв стакан с чаем, он отпил небольшой глоток и что-то пробурчал, давая понять, что принял информацию к сведению.
Затем Кутузов повернулся к остальным, занявшим вокруг него свои места. Род Блейн по-прежнему сидел в кресле флаг-лейтенанта: он был старше командора Бормана по званию, а Кутузов проявлял щепетильность в подобных вопросах.
– Восемь ученых, – сказал Кутузов. – Восемь ученых, пятеро офицеров, четырнадцать членов экипажа и космодесантников. Все убиты мошкитами.
