«Дядя Бен упрекал меня в болтливости. А сейчас у меня в голове совсем пусто», – подумала она.
– И о чем же говорил мистер Реннер?
– Он напомнил мне о моем долге. Я и забыл, что еще не вполне свободен. Полагаю, он прав, и жизнь продолжается даже для капитана, потерявшего свой корабль.
Последовала очередная пауза, во время которой воздух в каюте словно сгустился.
Салли покусала губы.
– Вы… вы провели на «Макартуре» много времени?
– Три года. Два – помощником капитана и год – капитаном. А теперь его нет. Впрочем, хватит обо мне. Чем заняты вы, Салли?
– А вы уже спрашивали, Род! Я изучаю данные с Мошки-1 и доклады с дареного корабля. Обдумываю, как убедить адмирала взять послов-мошкитов с собой. А убедить его надо, Род. Я хочу, чтобы после того, как мы покинем систему Мошки, нам было о чем еще рассказать – у нас будет для этого куча времени.
«И еще хочу, чтобы мы провели его вместе, теперь, когда «Макартур» погиб. Впрочем, не знаю. Неужели я рада уничтожению соперника? Нет, нельзя, чтобы он хотя бы заподозрил меня в этом», – мысленно добавила Салли.
– Только сейчас, Род, у меня нет вообще никаких мыслей.
Блейн потер пальцами переносицу.
«Что касается времени, – подумал он, – перестань корчить из себя обиженного героя, пора действовать, как пристало будущему двенадцатому маркизу».
– Ясно, Салли. Посмотрим, как можно подойти к вопросу. Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной завтрак?
Она широко улыбнулась.
– Милорд, вы так обходительны!
Гораций Бери страдал.
Если команде «Макартура» тяжело было иметь с ним дело, то на «Ленине» все обстояло еще хуже. Экипаж «Ленина» был напичкан екатерининцами – имперскими фанатиками, – служащими под началом адмирала и капитана с их родной планеты. Даже Спартанское братство было не столь влиятельно.
Бери знал об этом заранее и чувствовал привычную необходимость контролировать собственное окружение при любых обстоятельствах. Но на борту «Ленина» возникли новые трудности.
Его положение оказалось столь шатким! Капитан Михайлов и адмирал были в курсе, что Бери передан под личный контроль Блейну – не обвиненный ни в каком преступлении, но с запретом предоставлять ему свободу. Михайлов быстро решил проблему. Он назначил Бери денщиков из космодесанта и поставил старшим над ними канонира Келли. Таким образом, когда бы Бери ни покинул каюту, за ним повсюду следовал хвост.
Бери пытался поговорить с членами экипажа «Ленина» – но его выслушали лишь несколько человек. Вероятно, до парней дошли слухи о том, что Бери может им предложить, и они боялись, как бы космодесантники «Макартура» не проведали об этом (и не доложили бы начальству). А может, они подозревали Бери в измене и уже возненавидели его.
Торговцу необходимо терпение, и у Бери было его более чем достаточно. Однако тяжело контролировать себя, когда тебе вообще не оставили никакого выбора и нужно просто сидеть и ждать, когда переменится ветер. Временами его вспыльчивость находила выход в гневных воплях и крушении мебели в каюте, но никогда – при свидетелях. На людях Бери был спокоен, расслаблен и обаятелен. Он сумел даже пару раз приятельски побеседовать с адмиралом Кутузовым.
Последнее помогло Бери увидеться и с офицерами «Ленина», хотя они держались особняком. Когда Бери, к примеру, затевал разговор, они вспоминали о каком-нибудь срочном задании и улетучивались. Вскоре Бери выяснил, что есть всего три безопасные темы: карточные игры, мошкиты и чай. Если «Макартур» заправлялся кофе, то людской ресурс «Ленина» работал исключительно на чайной заварке. И поклонники этого напитка знали о предмете гораздо больше, чем кофеманы.
Корабли Бери торговали чаем наряду с прочими товарами, пользующимися спросом. Но Бери не возил его с собой и не пил.
Посему Бери проводил бесконечные часы за столом на мостике «Ленина». Когда же магнат покидал мостик, офицеры и с «Ленина», и с «Макартура» предпочитали заглядывать к Бери в гости, находя его каюту просторной и уютной. И вот здесь Бери проявил свои ораторские способности, а офицеры «Ленина» легко пошли на контакт! Они охотно говорили о мошкитах и проявляли к вопросу искренний интерес. Проведя десять месяцев в системе Мошки, большинству из них не удалось увидеть ни одного живого чужака, но каждому хотелось послушать о мошкитах, а Бери охотно удовлетворял их любопытство.
Промежутки между робберами растягивались, когда Бери принимался делиться со своими карточными партнерами историями о чужаках. Он говорил о Часовщиках, о Хозяевах и о Посредниках (те наверняка умели читать мысли, хотя и отрицали данный факт). Он поведал офицерам об экскурсии в зоопарк, живописал во всех красках гостевой Замок и неприступные поместья мошкитов, похожие на крепости, – Бери, конечно, сразу отметил и эту деталь.
