«Ничего, никуда ты от меня не денешься», — думал мужчина, возвращаясь на свое рабочее место в дежурку. — «Я по любому завтра выясню, кто в диагностике такая красавица и почему я не видел ее раньше. Или ещё проще, у помощника спрошу. Сегодня со мной Артем, всем известный ловелас. Он наверняка в курсе всех молодых и симпатичных сотрудниц нашего госпиталя».
Однако Артем не помог, а наоборот огорошил майора неожиданным вопросом.
— Сергеич, а ты кого искал то? Или у тебя там где-то среди анализов заначка припрятана?
— Какая заначка, дурья твоя башка, — рассердился дежурный. — Ты что, затылком в мониторы смотришь? Там девушка была, пробирки мыла.
— Мда-а-а, — с ироничным видом протянул помдеж. — Сергеич, с бухлом тебе пора завязывать. А то на медкомиссии психиатра не пройдешь. Галлюцинации, дорогой, вещь серьезная.
— Да какие галлюцинации! — взбесился майор. — Там была санитарка! Она мыла пробирки!
— Ну да, ну да, — Артем даже немного отодвинулся от дежурного вместе со стулом. — Я же слепой, ничего не вижу.
И он повернул к майору свой монитор. На экране крутилась видеозапись десятиминутной давности. Дежурного по госпиталю на ней рассмотреть можно было достаточно четко, а вот кого-то ещё нет. Тяжело, знаете ли, рассмотреть того, кого нет на экране.
Впрочем, у меня к этой истории сразу возникло множество вопросов. Особенно на тему видеокамер в эпоху Советского союза, но я же не буду умничать и портить настроение красивой девушке. Тем более, концов все равно не найти. Майор уволился и сгинул, Николай перевелся и никто не знает куда, а Леночка… А в Леночку верили. Верили хотя бы потому, что периодически кто-то мыл в отделении все пробирки до скрипучей чистоты.
И подобных историй в госпитале можно услышать огромное количество. Ну а как иначе может быть в заведении, где регулярно спасают жизни в самых безнадёжных случаях? Впрочем, гораздо больше я удивился, когда в одной африканской деревне местная целительница мне рассказала историю про больницу с непроизносимым названием. С ее слов в далекой северной стране работали не врачи, а волшебники, которые лечат людей не лекарствами, а заклинаниями. Сила их велика, причем настолько, что однажды и вовсе из тела человека снаряд достали.
Естественно, что я, как нормальный пограничник, точно знал, что не снаряд, а минометную мину, об этом даже в фильме к столетию погранвойск рассказывали. Но в Африке то об этом откуда знают?
Интересно, а Надежда Владимировна в курсе этой истории?
Спросить, впрочем, я все равно не успел. Мы подошли к КПП, и к моему удивлению, целительница, даже не подумав притормозить, просто потянула на себя дверь. Такое ощущение, что она здесь каждый день ходит. Или может быть в госпитале пропускной режим изменили?
Нет, всё на месте. Прапорщик с пистолетом, металлический турникет в полный рост и маленькое окошко в стене, где временные пропуска на посещение выписывают.
— Мальчики, это со мной, — махнула рукой целительница, и лампочка над запором загорелась зеленым цветом.
— Надежда Владимировна, вы серьезно? — догнал я женщину уже в паре метров от КПП. — Это что сейчас было? Спектакль для подмастерья?
— Ты о чем? — целительница посмотрела на меня настолько недоумевающим взглядом, как будто я про слонов, на которых земля стоит спрашивал.
— Обо всем, — искренне всплеснул я руками. — Это режимный объект. Сюда с ксивой то не всякого сотрудника пустят. А вы так ручкой махнули и все двери немедленно отворились. Как будто так и должно было случиться.
— Геннадий, я тебя не очень понимаю, — пожала плечами Надежда Владимировна. — Мы пришли, меня здесь знают, нас пропустили. Что не так-то?
— А то, что гражданские на территорию госпиталя просто так попасть не могут, — продолжал возмущаться я. — Признайтесь честно, вы меня все это время обманывали?
— В каком смысле обманывала? — искренне изумилась целительница. — Геннадий, я искренне тебя не понимаю.
— Вы сотрудница ФСБ? — напрямик спросил я. — Вы с полковником Седых все это время просто разыгрывали меня? Как в старых фильмах. Хороший полицейский, плохой полицейский? Так что ли? Ну и что вам тогда от меня нужно?
— Гена, выдохни! — взяла меня за плечи целительница. — Ты несешь полную ересь, только, видимо, пока сам ещё этого не осознаешь. Если Эдик сунется в госпиталь, то его, в отличии от меня, будут долго мурыжить на входе, несмотря на все его корочки и регалии. Я Целитель! Я спасла в этом госпитале столько людей, что можно пару поселков заселить. И ребята на КПП практически все ко мне с чем-нибудь обращались. Кто сам нос не туда сунул, а у кого родственники приболели. Поэтому я и хожу сюда, как по променаду. Не надо искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.
— Извините, — буркнул я после небольшого раздумья. — Просто это всё выглядит как-то странно. И моя жизнь перевернулась слишком неожиданно.
— А так всегда бывает, когда пытаешься добрыми делами заниматься, — усмехнулась целительница. — Пойдем, нас наверняка люди ждут.
— Где это? — не очень понял я. — Мне казалось, что нас кто-то встретит. Или мы сюда не учиться приехали?
