— Учиться, конечно, — отозвалась Надежда Владимировна. — Вот сейчас в травму придем и чему-нибудь научимся. Там практически всегда требуется помощь целителя, как минимум облегчить боль или остановить кровотечение. А тебе пока полезно тренироваться при любой возможности.
Однако попасть в травматологическое отделение нам не дали. Стоило только подойти к главному корпусу госпиталя, как его двери с грохотом распахнулись нам навстречу. На улицу выбежал мужчина лет пятидесяти в белом медицинском халате, полы которого развевались как ангельские крылья.
— Надежда Владимировна!! Как я рад, что вы приехали именно сейчас! Я уже собирался сам звонить, но мне по счастливой случайности сообщили с КПП, что вы оказывается в госпитале! Это чудо! Настоящее чудо!
— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — улыбнулась женщина врачу. — Я тоже очень рада вас видеть. Кстати, познакомьтесь — это Геннадий, мой ученик!
— Очень приятно, — едва взглянул на меня Дмитрий Сергеевич, а потом снова обратился к Надежде Владимировне. — У нас действительно экстренный случай. Пациент поступил ночью после ДТП. Сделали две операции, но никак не можем стабилизировать…
Много сложных и непонятных слов, но уточнить их значение мне никто не позволил. Целительница изменилась в лице и не говоря ни слова, устремилась в здание. Дмитрий Сергеевич даже не пошел, а буквально побежал за ней вприпрыжку, а я смотрел им вслед, чувствуя себя невыносимо глупо. Меня попросту забыли…. Вернее, показали собственную никчемность, от которой пока больше вреда, чем пользы.
Однако, уже в дверях целительница обернулась и рявкнула так, что вороны с карканьем сорвались с деревьев и ринулись прочь подальше от госпиталя.
— Геннадий? Ты чего стоишь, сопли жуешь? Не слышал что ли? Человек умирает!
На самом деле, лежащий в палате под простыней мужчина совсем не напоминал умирающего. В конвульсиях не бился, священника не требовал, а многочисленные подключенные к нему приборы работали вроде бы штатно. Зеленые лампочки задорно перемигивались, а в палате не надрывалась тревожная сирена. Дыхание мужчины было ровным и спокойным. Мне вообще показалось, что он просто глубоко спит.
Однако, судя по напряженным лицам Надежды Владимировны и Дмитрия Сергеевича, всё обстояло не так уж и благодушно.
— Мда уж, — покачала головой целительница. — Такими темпами может и до утра не дотянуть. Много крови потерял?
— Думаю, что достаточно много, — кивнул хирург, а затем взял у зашедшей вслед за нами в палату медсестры папку. — Множественные ушибы, перелом берцовой кости правой ноги, закрытая черепно-мозговая травма…
Дмитрий Сергеевич неторопливо зачитывал историю болезни, а целительница просто стояла, внимательно слушала и больше ничего не делала. Я тоже старался слушать, но из-за множества незнакомых слов смысл услышанного ускользал.
— Сколько времени прошло после операции? — непривычно жестким тоном задала вопрос Надежда Владимировна, перебив Дмитрия Сергеевича.
— Их было две, — поморщился доктор. — После второй прошло около шести часов.
— У него внутреннее кровотечение, — безапелляционно заключила целительница. — Небольшое, но есть. Скорей всего, пропустили отломок кости где-то в брюшной полости.
— Ничего подобного, — ответил Дмитрий Сергеевич. — Вообще-то, это я делал операцию и не мог совершить ничего подобного. Могу показать снимки, но я просмотрел их трижды и не нашел никаких осколков.
— Но так быть не может, — повысила голос Надежда Владимировна. — Мы же с вами оба врачи и понимаем это. Ангиографию делали?
— Пока нет, — теперь врач откровенно раздражался. — Но теперь обязательно сделаем.
— Спокойно-спокойно, — примирительно подняла вверх раскрытые ладони целительница. — Хороший мой, меньше всего я хотела обвинить тебя в непрофессионализме. Но кровотечение действительно есть. И спорить с этим бесполезно.
— Я уже давно не пытаюсь с вами спорить, Надежда Владимировна, — махнул рукой Дмитрий Сергеевич. — Просто мужика жалко. Шесть часов первая шла, почти восемь вторая. Тазовые кости по кусочкам складывали. Я думал, что спать буду сутки, не вставая, так сильно устал. А тут вон какие нюансы…
— К сожалению, бывает и не такое, — пожала плечами целительница. — Впрочем, есть возможность немного помочь. И тебе, и больному. У меня Гена есть… Он подобные задачки, как белка орешки щелкает…
— Я? — в ногах появилась предательская слабость. Понятное дело, что никто не просит меня засунуть руку внутрь человека и пальцем сосудик пережать, но все равно. Речь идет о жизни человека. Столько травм… Две операции… Тут же любое лишнее движение…
— Смелей, Геннадий! — подбодрила меня целительница.
Я сделал ещё шаг и в этот момент почувствовал уже привычную боль в руке. Точно! Как я мог забыть про свою новую подругу. Мне даже немного стыдно стало, а ведь я обещал ей ещё и имя придумать.
Подойдя к кровати, я заметил внимательный взгляд Дмитрия Сергеевича, поэтому постарался повернуться боком. Не думаю, что о моей змейке стоит знать всем без разбору. Да и есть в моей помощнице какое-то читерство.
