Не знаю, на что именно успел отвлечься, но момент трансформации кольца в змейку я все-таки пропустил. А через несколько в моей голове начался хаос. Красные, белые, желтоватые краски сливались в совершенно немыслимый узор. Что-то пульсировало, переливалось, но, как я не напрягался, ясности в происходящем больше не становилось.
«Ну ты, конечно, молодец!» — прозвучало в голове. Не уверен, что верно понял эмоции помощницы, но мне показалось, что она оказалась прям таки возмущена моей непонятливостью.
«Положи руку на правый бок больного», — вновь раздалось у меня в голове. — «Да нет же… Выше… Ещё выше… Левее… Здесь!»
— Здесь! — послушно повторил я за змейкой. Ощущение, как будто вагон с углем разгрузил в одиночку. Казалось бы, прошло всего несколько секунд, а я уже на ногах стоять не могу. Сейчас присесть бы…
— Вот видите, Дмитри Сергеевич, — широко улыбнулась Надежда Владимировна. — Какую смену растим. С первой попытки безошибочно определил место кровотечения! Молодец!
— Ага, спасибо, — с трудом кивнул я, а затем не торопясь почапал в сторону выхода из палаты. — Извините, но мне прям очень надо подышать свежим воздухом. Впрочем, врач и целительница не обратили на меня никакого внимания. Они уже обступили кровать пациента и горячо спорили о том, как перепроверить мою информацию, и как зашить треснувший сосудик.
А с другой стороны, куда я лезу? Люди семь лет учились в отличии от обычных студентов. Половина которых даже не помнят название собственного вуза. Я сделал все что мог.
Сев на скамейку в парке, я с удовольствием потянулся и вытянул ноги. Закрыл глаза и представил свою мягкую подушку. Сейчас бы завалиться на нее…
В этот момент в пространство вторгся непонятный звук, и лишь через несколько секунд сообразил, что это надрывается именно мой мобильный.
Катя!
От радости я издал какой-то невообразимый крик, сильно напоминающий смесь песен группы «Ария» и визгом заколотого поросенка.
— Привет, красавица! — бодрым голосом протараторил я в трубку. — Ты меня потеряла?
— Ещё чуть-чуть, буквально секунду… — без остановки тараторил Дмитрий Сергеевич, ловкими движениями что-то сшивая внутри тела пациента. — Милисекундочка, ещё одна… Всё! Зашивайте!
Доктор сделал широкий шаг назад от операционного стола, осмотрел всю бригаду по очереди и последним посмотрел на меня. Медицинская маска закрывала всё лицо, но даже по взгляду было видно, как он доволен!
Непроизвольно я улыбнулся в ответ, чувствуя, как постепенно начинает сводить судорогой бедро и затекла рука, лежащая на шее пациента.
— Алевтина Николаевна, как показатели? Пациента можно отпускать? — поинтересовался хирург у анестезиолога. — Судя по всему, Геннадий немного утомился.
Обожаю врачебный юмор. Чернее него вряд ли что-то придумали на этом свете. «Геннадий немного утомился». Операция, между прочим, почти пять часов идёт и практически все это время я качаю в мужика энергию чуть ли не в промышленных масштабах. Причём, насколько я понимаю, без моей помощи даже первый разрез делать бессмысленно.
— Боязно, если честно, — в голосе анестезиолога послышалось напряжение. — Вы же сами все видели, сердце изношено до предела.
— Ничего, ничего, этот полковник ещё нас всех переживёт, — рассмеялся Дмитрий Сергеевич. — В любом случае, мы рядом и никуда не исчезнем.
Алевтина Николаевна демонстративно вздохнула, затем внимательно проверила показатели своих приборов и только после этого кивнула мне. Я сделал глубокий вдох, после чего медленно убрал руки от шеи лежащего на столе человека, каждую секунду ожидая тревожного писка, сигнализирующего о критических изменениях каких-то показателей.
Минуту мы с Дмитрием Сергеевичем сосредоточенно ждали, а затем хирург все тем же весёлым тоном скомандовал.
— Ну все, Геннадий. Айда мыться! Коллеги, всем огромное спасибо за работу!
Я тоже пробурчал что-то невнятное и на подрагивающих ногах направился вслед за хирургом.
— Видишь, Гена, какие мы молодцы, — намыливал руки Дмитрий Сергеевич. — День, как минимум, прожит не зря. Такого красавца с того света достали.
— Ага, — буркнул я. — Только это вы достали. А я так, рядышком постоял. Давайте не будем преувеличивать мои заслуги.
— Это ты зря, — посерьёзнел врач. — В операционной не бывает бесполезных рук. Только недальновидные люди могут делить бригаду на нужных сотрудников и не очень. На самом деле, здесь важно, чтобы все работали, как единый спаянный организм. Иногда просто неловко поданный зажим может испортить весь ход операции. А без тебя так и вовсе ничего бы не получилось. Сердце у мужика и впрямь сильно изношено. Видно, правильный офицер. Не только не привык за спинами отсиживаться, но и за ребят своих всегда искренне переживает. А нервные клетки и восстанавливаются плохо, и организм весьма сильно изнашивают.
— Ну хорошо, — согласился я. — Мы все молодцы. Даже я в качестве батарейки. Вот только где бравого полковника так сильно зацепить могло — ума не приложу.
