Москва, Адонай! полностью

Лена. А по-моему, у вашего друга вполне себе цветущий вид… Стоит, моргает, даже щеки румяные. И вообще, я не привыкла давать свои личные вещи первому встречному…

(Сизифу, шепотом)

Дорогой, мне кажется, эти обнаглевшие малолетки хотят нас гопануть… Сделай что-нибудь. Заодно Ванюшу поучи себя вести в таких ситуациях, а то он на своей очкастой кафедре природопользования даже постоять за себя не научился, наверное. Нельзя спускать хамства этим гопарям… пора уже приучать молодежь к правилам этикета: раз выебнулся, получи хуй за щеку и медаль во всю жопу, я глубоко убеждена в этом.

(Сизиф резко встает и выходит вперед)

Сизиф. Так, молодежь, что за подходы? А ну-ка, давайте-ка идите, куда шли… у нас здесь не телефонная будка. Оставьте свои разводы для школьников, мы не в электричке, да и я не студент уж лет сорок как – одно нажатие кнопки и вас обоих заметут на раз-два-три… Вы откуда вылезли такие отмороженные?

Второй гопник

Мне кажется, что этот старец прав. Уйдем, мой Доменико!

Средь бела дня подобное затеять… в Москве, на МЦК,

не в электричке где-нибудь у Истры…

Тут камеры кругом, да нас закроют…

года на четыре.

(Первый гопник-актив признал вескость аргументов, поэтому сделал неуверенный шаг дальше по вагону, втайне надеясь найти более легкую добычу. Второй гопник-пассив с облегчением выдохнул, что все обошлось, но Ебигелевна считала, что ей нужно вставить свое слово – она просто не могла промолчать).

Теща– поросенок. Не надо мямлить, зятек, и нечего ментов дергать по пустякам, лучше сразу бей по яйцам этих гондонов! Сначала здорового вырубай, а дрищ сам убежит… да будь я мужиком, я бы показала сейчас этим кочерыжкам! Пора бы уже проучить шантрапу… А то расплодилось выродков – матери-шлюхи нарожали… безобразие, ишь че, повадились ведь на чужие деньги, шмакодявки. Ломать – не строить, шантрапа. Бей их, Сизифушка!

(Ситуация накалялась. Сделав только несколько шагов, гопники резко

остановились, как бы в раздумье)

Второй гопник (пристально посмотрел на своего спутника)

Я думаю, нам следует пролить здесь кровь, мой Доменико.

Пришла пора: задета наша честь и имя наших матерей.

Теперь уж это так нельзя оставить.

Ave, morituri te salutant[6]!

Первый гопник

Ты прав, Манфред, настало время кровной мести… Теперь прислушайся: ты слышишь тишину? Безмолвье пред боем,

Святое, драгоценное мгновение…

Второй гопник Nostra victoria in concordia[7].